13 сентября 2012 г.

Текст "Трипура Рахасья". Глава 22 «О природе джняни», божественной мудрости.

Бог постигается через веру, преданность, самайю, чистое видение.

Приучать себя к чистому видению. Терпеливо воспитывать ум.

В монастыре мы не просто живем, мы очищаем, воспитываем себя.

Категории джняни. Лайя-йога – учение всеприятия.

Точки зрения сутры, тантры, ануттара-тантры.

Четверг – это день Брихаспати, Гуру богов, принципа Гуру. В четверг мы делаем Гуру-арати. Пятница – день шакти, день Венеры. Брихаспати – это Юпитер. В пятницу мы почитаем Махалакшми, Махасарасвати. Суббота – это день Сатурна, Шанидева, который любит ограничивать, накладывать аскезы, мы делаем махапуджи в этот день. Каждый день недели транслирует определенные энергии, и эти энергии окрашивают тонкое тело, наш ум. Вся жизнь – это игра духовных энергий. Духовный практик воспитывает свой ум для достижения духовного мастерства, и через Учение мы воспитываем себя для достижения духовного мастерства, чтобы играть с этими энергиями и избавляться от воздействия негативных сил: тамаса и раджаса, и открываться святым духовным силам. Все это называется процессом учения и в процессе учения очень важно соблюдать самайя, чистое видение. Я уже это повторяю, наверное, восемьсот раз и будьте готовы к тому, что я буду это повторять столько, сколько буду жить, много тысяч раз. Почему я буду делать это? Потому что я понимаю, насколько это важно. Потому что Учение всегда передается через учение, через самайю, веру, прибежище, преданность. Все это называется «Древо Прибежище» линии передачи. Бог постигается через веру, преданность. Идти по духовному пути – это значит развивать осознанность, принцип чистого видения, углублять веру и преданность, углублять сострадание. Если человек идет по духовному пути, а его качества чистого видения не растут, он становится неосознанным, критичным и злобным, это какой-то странный духовный путь, или его самайя не очищается, а загрязняется, то это ложный духовный путь и ему некого взять за руку даже. Слепой к пропасти ведет и ему нужно сказать: «Ты не туда забрел!» Путь – это рост любви, сострадания, углубление веры, гармонии, чистого видения самайных сестер и братьев по Дхарме, рост преданности, связи с духом свободы, ишта-деватом, Гуру-йогой. Обнаружение этих принципов внутри себя – это все аксиомы духовной жизни.

Но часто, когда Дхарма распространяется в стране, где нет тысячелетней культуры, воспитывающей человека с детства этим вещам, иногда духовные люди выполняют только часть практики, часть Дхармы, совершают ошибки, впадая в обольщения. Поэтому азбучно обычный истинный садху должен понимать, что его духовный путь должен быть успешен, чистое видение – это вызов нашим нечистым представлениям, т.е. чистое видение говорит: «Или ты меняешься, или ты не практикуешь». То есть принцип чистого видения – это такой принцип, в котором мы должны себя очистить, стараться обрести и обнаружить это чистое видение. Эго будет отчаянно бунтовать и сопротивляться, находить обоснование своего нечистого видения, приводить примеры логики ума, оно будет юлить как зверь, который хочет уйти с прицела охотника, охотник чистого видения целится и зверь понимает, что ему конец, потому что эго и есть отождествленное эго, нечистое видение с начала и до конца. Оно знает, что ему терять нечего, оно будет путать следы, стараться сбить охотника со следа, юлить, прятаться, идти на любые трюки, но, в конце концов, охотник должен выстрелить стрелой чистого видения из лука осознавания и прямым попаданием оно превратит этого зверя в божество. Этот зверь был несчастным, мрачным, пугающимся, закомплексованным, и этот зверь превратится, как в сказке «Аленький цветочек», в волшебную птицу Гаруду, а зверь думает, что его убьет охотник. Он не понимает, что стрела чистого видения его преобразит, откроет в нем свет божественного видения. Мы должны приучать себя чистому видению. У нас нет культуры чистого видения особенно сейчас, когда поощряется свобода самовыражения, индивидуализм, яркость личности, и с этой свободой приходит привычка к нечистому видению, тогда ум надо как ребенка мягко, постепенно и настойчиво воспитывать и воспитывать. Его не надо бить, зарождать чувство вины, его просто надо терпеливо воспитывать, не стесняться делать ему замечания, потому что если уму не сделать замечание, то он будет думать, что он прав, что так и должно быть. И сказать: ум – это ты просто нечист, потому что мыслишь по-человечески, в двойственных категориях, ищи то чистое видение, в котором есть мандалы с играющими божествами, где все есть Бог, а временному не придавай значения.

Один ученик пришел к своему Гуру жаловаться на людей в ашраме, которые что-то там делают не так, говорил с большой обидой, говорил долго, и Гуру его спросил: «Скажи мне, Бог есть?» «Есть». «Веришь в него?» «Конечно». «Ну, так и думай о нем, что тебе мало этого, что тебе надо еще? Они до конца жизни будут в этом вариться, что тебе до этого, оставь все это».

Умение садху оставлять, отпускать, расслабляться в божественном присутствии - это и есть сила самоосвобождения, и надо учиться этому, потому что если мы этому не научимся, то сансарные энергии нас просто так не отпустят. В монастыре мы стараемся видеть чисто, никого не критиковать и всех любить. В монастыре у нас нет богатых и бедных, удачливых и неудачников, плохих и хороших, в общем, все равны. Кто-то старше по должности, кто-то опытнее, но, в общем, всех надо рассматривать чисто. В миру это не так. Если вы придете в мир, он вас сразу построит по ранжиру. Скажет: этот хороший, этот плохой, ты удачливый, а ты неудачник, ты способный, ты гений, а ты тупой. Сансара имеет другой язык. Пока мы находимся в мандале чистого видения в Дивья-Локе, в самайных отношениях, мы этого не касаемся. И пока мы находимся в духе самайи, в духе садху, это на нас не действует, пока мы находимся в чистом видении, сансара бессильна над нами. Сансара скажет: «ты тупой», а вы скажете в чистом видении: «это мудрость, даже тупость тамаса там сочетается с естественным созерцанием». Она скажет: «ты неудачник», а вы скажите: «удача, неудача – это двойственный ум. Пребывая в состоянии осознанности, даже в неудаче я вижу благословение, отсекающее мои привязанности». Пока вы находитесь в чистом видении, над вами сансарные законы не властны. Но единственная ваша задача – реально работать над собой, реально избавляться от нечистого видения, реально созерцать, реально освобождаться от двойственности, и пока вы это делаете, сансарные законы не властны над вами. Ни мары не подступятся к вам, ни клеши, ни демоны. У вас есть как бы невидимая черта, которая недоступна им, но как только вы прекратите духовную работу, забудете эти принципы, к вам будут применены сансарные законы. Наш путь заключается в том, чтобы углублять свое чистое видение, самосозерцание, самоосвобождение, свою веру, чтобы эти законы сансары не только не могли к вам подступиться, чтобы они были полностью преобразованы и исчезли из нашего поля. Все это самовоспитание монаха, очищение, которое длится с утра и до вечера. Вы всегда должны помнить: мы непросто живем здесь, а мы изменяем себя, мы воспитываем себя. Как только мы забудем об этом, начнем просто жить здесь, наша садхана, наша тапасья заканчивается. Но если вы подумали, что «все, достаточно я поочищал себя, я вроде уже изменил себя, вышел из сансары. Я надел одежду, кхантималы, мне не надо больше очищать себя, я просто здесь поживу. Как только мы забудем об этом принципе и ввяжемся во что-то более низкое, в делание, в деятеля, в отношения, в личности, в привязанности, в желания, в амбиции, в эго, в гордость, мы сразу это потеряем. И сразу сансарные законы начнут нам предъявлять счета: «Смотри, вот у тебя столько долгов кармических». Если мы держимся чистого видения, духа самайи, духа осознавания, духа самоосвобождения, присутствия, веры, мы по этим счетам легко расплатимся. Мы их растворим. Но если мы забыли, то это будет сложно. Не так-то легко перевернуть ум. Поэтому монах воспитывает себя не только в начале, в послушничестве, он воспитывает себя до конца земной жизни. А уж после конца земной жизни он продолжает свое воспитание даже за пределами своего тела. Это воспитание, очищение, самоосвобождение эго – сама суть духовной жизни.

Глава 22. «Трипура Рахасья».

Здесь Даттатрейя рассказывает Парашураме по-прежнему об этой истории о Хемангаде и о брахмане, который был демоном Брахмаракшасом из-за проклятья, затем благодаря мудрости Хемангада освободился от своей демонической формы. Он продолжил ему задавать вопросы по Дхарме. Хемангада рассказывает этому брахману о природе джняны, божественной мудрости.

Джняни низшего порядка наслаждаются удовольствиями, болью, подобно невеждам. Но их воспоминания об этих переживаниях часто прерываются периодами реализации, поэтому любые впечатления не оставляют отпечатков в их умах.

То есть джняни низшего порядка – это примерно о нас с вами, они переживают удовольствия и боль подобно обычным людям, но все-таки есть отличие. Если джняни практикуют созерцание, осознанность, санкальпу, их воспоминание об этих переживаниях прерывается периодами реализации. Что это за период реализации? Когда вы находитесь в осознавании пространства, распахнутости во все стороны, ясности ума, даже состояние наблюдателя, который дистанцирует вас от мирских желаний и бхав, все-таки это определенная реализаия, нельзя сказать, что это полная реализация, скажем так, хоть какая-то реализация. И вот эта небольшая реализация очень важна для вас. Из небольшой реализации вырастает подлинная, истинная реализация. Это называется крийя-джняна - мудрость пути, даже если вы немного испытали крийя-джняну, даже хоть на одну минуту, ведь ничто не мешает вам испытать ее на час, на десять часов, трое суток, три года, вопрос только в продолжении, не прерывать и оставаться в присутствии. Крийя-джняна должна нарастать и перерастет однажды в шуддха-джняну, в чистую настоящую мудрость, которая не затмевается, не прерывается ни при каких обстоятельствах: ни при страданиях, ни при наслаждениях, ни при действии мыслей, ни при действии тела, ни во сне со сновидениями и без сновидений. Он говорит, что мирские наслаждения не оставляют впечатлений в их умах, то есть любые восприятия, если вы достаточно осознаны, они не оставляют в вас впечатлений, потому что они наталкиваются на экран этого пространства, они наталкиваются на сияние лика Бога и не оседают в копилку нашей памяти, в архив нашей памяти, не становятся отпечатками, формирующими нашу будущую карму, и немного растворяются, они освобождаются по возникновению, как снежинки падают в океан. Восприятие идет, оно наталкивается на вашу созерцательную осознанность, на вашу санкальпу, и образ или звук растворяются.

Джняни средней категории, привыкшие обуздывать свои умы длительной практикой аскезы, удерживают свои умы под контролем даже тогда, когда они испытывают удовольствия или боль, и таким образом их ответная реакция на мир столь же неотчетлива, как реакция спящего человека на нежный ветерок или на насекомое, ползающее по нему.
Чем же джняни средней категории отличается? Он привык обуздывать свой ум практикой аскезы, разница в том, что джняни средней категории очень долго выполнял тапасью (аскезу) и это необязательно внешняя аскеза: поститься, стоять на одной ноге, питаться воздухом или сидеть среди пяти костров или без огня сидеть среди снега. В Лайя-йоге мы, прежде всего, говорим о внутренней аскезе антар-тапасье. Но антар-тапасья – это посадить свой ум на «железную цепь» и непрерывно созерцать лик Бога, находиться в божественном присутствии очень долгое время, не отвлекаясь. Отбрасывать эго, цепляния, привязанности, надежды, страхи – все это заменяется пребыванием в пространстве. Пространственность джняни средней категории очень сильна, можно сказать она ваджрная, глубокая. Такого джняни невозможно испугать, соблазнить, смутить, можно причинить вред его телу, но его дух глубоко вошел. Чем еще отличается джняни средней категории? Его пространство осознавания приобрело глубину, которой не было у джняни начальной категории. Из этой глубины начали появляться разные чудесные вещи: любовь, сострадание, чистота, чистое видение, гармония, творческие силы, то есть это не просто некий наблюдатель, дистанцированный от переживаний и даже не распахнутость во все стороны, а уже живая пустота, живое вибрирующее пространство, которое проявляется как сила, сила мудрости, позволяющая писать, комментировать священные тексты, понимать любую философию, сила свободы сватантрия-шакти, позволяющая даже сильные переживания растворять, глядя в них прямо. Обнаруживать внутри желания, внутри страдания, внутри страха пустоту и растворять его.

Джняни средней категории растворил девяносто процентов своего эго, джняни низшей категории растворил шестьдесят процентов своего эго, но сорок еще его. Когда у вас что-то всплывает: гнев, привязанность, страдания, отождествление, это сорок процентов. Джняни средней категории девяносто процентов растворил, даже если десять процентов всплывут, это не играет большой роли, он поиграет ими, применит на благо других, а сам останется пребывать в божественном присутствии. Его ничто больше не поколеблет. Он будет видеть Бога, созерцать Бога. Все он воспримет как божественное благословение.

Обычно мы воспринимаем что-либо по-человечески, но джняни воспринимают мир как благословение. Например, подошел человек и вас отругал. Ваша реакция, если вы не джняни: вы встаете в защитную стойку и начинаете ругать его, а потом еще зарождаете плохое к нему отношение и нечистое видение. А если вы джняни, вы начинаете думать, не покидая четырех бесконечных, пространства и сострадания: «Несомненно, это Бог дает мне какой-то знак, несомненно, мое сознание проявляется таким образом. Вселенная сигналит мне о чем-то, наверное, что мне надо измениться. Несомненно, эта энергия пришла ко мне неспроста, если все божественно. Почему же мне Бог посылает эту энергию? Может быть для того, чтобы я изменил свой ум, может быть, чтобы я изменил ход своих действий, или чтобы просто научился освобождать такие энергии». Он действует совершенно иначе, у него другое отношение. Он видит эту ситуацию не как отношение, а как духовную задачу, как шахматную партию, как сигнал, на который надо отреагировать из состояния присутствия. Больше никак. Он не относится к этому личностно. Любые переживания, хорошие или плохие, он воспринимает как очередные задачи духовной практики. Это просто задачи духовной практики, которые надо решить. Это вообще не ситуация отношений, событий, не ситуация кармы.

Даттатрейя говорит:
«Джняни высшего порядка остаются незатронутыми, поскольку они всегда остаются подобными сгоревшему скелету (ткани) после их реализации. Так же как актер в действительности не подвержен страстям, которые он демонстрирует на сцене, так и этот джняни, всегда осознающий свое совершенство, не подвержен воздействию кажущихся удовольствий и боли, которые он считает простой иллюзией, подобной миражу.
Если у джняни низшего порядка его переживания освобождаются по возникновению благодаря поддержанию джняны, то у среднего джняни они освобождаются в миг зарождения, расходятся как круги на воде, возникают-расходятся, возникают-расходятся. А что насчет джняни высшего порядка? Переживания, мысли, эмоции у джняни высшего порядка освобождаются подобно тому, как вор проникает в пустой дом. Например, есть пустой дом, в нем ничего нет, но есть хозяин. Он сидит и пьет чай. Вор заходит и думает, что это какой-то богатый хозяин и что можно будет что-нибудь украсть. Хозяин полностью расслаблен, у него ничего нет. Когда вор проникает в дом, монах его замечает. Он не пытается бороться с вором, понимая, что вору совершенно нечего здесь украсть. Он предлагает вору попить с ним чаю, вор понимает, что он здесь ничего не украдет, здесь пусто и ничего нет. Вор расслабляется, пьет чай и уходит. Вор в данном случае – объект переживания, восприятия. Монах – это наше осознающее сознание, а келья – это пространство, пространство с безграничной распахнутостью, праджняна, которая сама и есть Брахман. Монах пьет чай – это означает, что он пребывает в пространстве и позволяет чувствам до некоторой степени работать, быть оживленными, переживать некоторые расы (вкус), что он расслаблен в этом созерцании, переживая некие вкусы. И когда приходит вор-восприятие, вор-зрительный образ, вор-слуховой образ, вор-чувственное переживание, вор-мысль, монах не пугается, не прячется и даже не кидается на него с кулаками после тренировки в кшатрийской мандале. Монах спокоен. Он предлагает вору попить с ним чаю, позволяя этому вору-мысли, вору-восприятия, вору-переживания быть рядом. Тогда переживанию приходится подчиняться. Переживание перестает быть опасным, перестает приносить проблемы, оно становится частью переживания монаха. Монах включил вора в свой процесс, вор и чай для него просто как собеседник, одно и то же. Просто процесс восприятия. В келье, в распахнутом пространстве они просто сидят.

Невежды не осознают чистой высшей сущности, они ее видят замутненной всегда, и поэтому они верят в реальность объективного знания и, следовательно, подвержены воздействиям удовольствия и боли, имеющим место в жизни.



Но когда божественная сущность, подобная пространству, не осознается, не воспринимается глазами осознанности, либо глазами веры, что в прочем одно и то же на высших этапах, глазами преданности и самоотдачи, она видится замутненной. Что значит замутненной? Она вообще не видится. Тогда человек не обращает внимания на пространство, обращает внимание на объекты: людей, собак, дома и деревья, которые в этом пространстве подвешены, ходят в нем. Он обращает внимание не на зеркало, а на отражение. Тогда он верит в реальность внешнего мира, объективного знания, в связи и отношения, которые он построил между этими объектами. Например, есть ход времени, есть закон всемирного тяготения, есть причинно-следственные связи, есть физические законы, есть законы социума, есть законы истории, есть биологические законы, химические законы, есть медицина и ее законы, например, наше сердце каждую минуту прокачивает много литров крови. Тогда ум верит, что все эти законы реальны сами по себе, отдельны от разума, их нельзя изменить, они всегда существовали, и всегда будут существовать, что они нечто внешнее. Тогда он становится подверженным этим законам, у него даже не возникает мысль, что он может быть от них свободен.

Что касается джняни низшей категории, они осознают высшую сущность только время от времени, и периоды невежества настигают их всякий раз, когда их одолевают предрасположенности, и они считают тело высшей сущностью, а мир реальным.
Опять возвращаясь к джняни низшей категории Даттатрейя говорит: «Только время от времени он осознает высшую сущность». Это очень похоже на то, как мы иногда находимся в созерцании, а затем оно уходит, и мы отвлекаемся. Такое отвлечение бывает двух типов. Первое, которое мы не замечаем, вот так, раз вспомнили, прошло некоторое время, думаем: где же я был? Выключило, говорят. Второй тип отвлечения: мы находимся во внимательности, но во внешнем мире что- то происходит. Где-то на периферии ума есть вибрации или восприятие. Мы думаем: «Что там такое происходит? Надо посмотреть», мы хотим это посмотреть, но какая-то часть ума говорит: «Не лезь туда, потеряешь осознанность. Не касайся этого, отклоняй отвлечение, дорожи созерцанием». Но эта часть ума настаивает: «Это все-таки интересно, я не получил этот опыт, я аккуратно. Я попробую, не теряясь». «Будь бдителен, не лезь туда, нарушишь самйогу, перейдешь за красную черту и забудешься, что ты за садху». Эта часть настаивает: «Надо же интегрироваться, ничто не противоречит естественному состоянию». Тогда эта часть ума говорит: «Делай, что хочешь», она сдается. Тогда ваше восприятие входит туда, там начинается сильная энергия, и она сбивает нас. Это может быть внешнее восприятие, мысли и эмоции, чувственные переживания или даже ощущения еды, картинки в интернете, красивые концепции, много разных категорий, азартное общение с другими, самовыражение, которое изнутри. Тогда мы запутаемся во всем этом, отождествимся, потом думаем: «Как же я увяз, где же мое созерцание, распахнутость и вдохновение. Нет ничего. Осталась только эта захваченность». Мы ходим в уме, в чувствах, в теле или в общении и чувствуем, что наш ум по-прежнему мирской, что он сжался, и нет никакой ясности, никакой силы, и мы не удовлетворены собой. Мы зарождаем тогда ощущение неудовлетворенности: «Опять я его предал», а внутреннее «Я» вообще уже спит и издалека так говорит: «Я же предупреждал, сколько можно говорить, опять ты меня не послушался, опять перешел красную черту, опять нарушил самйогу, и оно уже слабое, еле шевелится, почти не живое. Иногда мы увлекаемся чувством делания, чувством делателя, иногда к плодам привязываемся. Все это сильные волны, которые увлекли поверхностно-периферийную часть нашего ума. Потом мы снова от ума, от эго начинаем читать, сидеть, читать мантры, медитировать, проявлять вира-садхану, чтобы снова вернуться, пробудить, оживить это Высшее Я. Снова мы к нему возвращаемся, снова думаем: «Ну, все, больше никогда».
Они часто способны превозмогать и отвергать старые тенденции, таким образом, в них идет борьба между мудростью и невежеством. Каждый из них преобладает попеременно. Джняни встает на сторону мудрости и борется с невежеством до тех пор, пока ложность не будет уничтожена полностью и пока истина не восторжествует.
В конце концов, джняни интуитивно начинает понимать, как ему не отождествляться, как ему не терять, как ему не увлекаться восприятием, эго, чувством делателя, объектами, как хранить самйогу, как удерживать, и горький опыт многих потерь, многих отвлечений и с большим трудом возвращений приходит к нему. Иногда через страдания, иногда через мудрость, иногда просто через анализ и осмысление, убеждения ума в том, что так неправильно действовать, иногда через благословение от святых и от божеств, когда внезапно они ему показывают все. Тогда он становится опытным, мудрым.
Забвение высшей сущности никогда не наступает для представителей средней категории джняни и неправильное знание никогда не овладевает им.
Средняя категория джняни – это просветленные. Их просветленность не уходит. Просветленность низшей категории джняни движется как бы по синусоиде, она может легко уйти. Поэтому джняни низшей категории всегда борется, ему особенно надо быть аккуратными, особенно бдительными. Джняни средней категории никогда не впадает в неправильное знание благодаря устойчивости и мудрости. Никакие восприятия не могут его ограбить. Ум не может его ограбить. Мирских людей ум грабит постоянно двадцать четыре часа в сутки, то есть обычный, не практикующий человек – легкая добыча для ума. Ум – это величайший фокусник, величайший шулер, величайший мошенник. Он может быть величайшим помощником, но для обычных людей он – величайший фокусник, шулер, мошенник. Если мастер игры в карты сядет играть в поезде на деньги, он прикинется сначала обычным человеком, а на самом деле он великий мастер. Он несколько раз поддастся и проиграет этому человеку, чтобы вовлечь его в процесс игры, а потом поднимет ставки, скажет: «Ну, давай теперь сыграем на все, что у тебя есть», он сыграет на человеческой психологии, алчности. Алчный человек поставит высокие ставки. В это время шулер выигрывает все и говорит: «До свидания, приятно было с вами познакомиться», и идет в другое купе. Есть мастера, профессионалы, которые так по поездам и путешествуют. Они живут за счет этого, есть такие тайные сообщества мастеров, мастера шулерской игры. Как правило, у них есть свои телохранители, осведомители. Это происходит со всеми людьми, их ум надувает. Ум простого человека надувает и грабит его. Ум джняни низшей категории тоже грабит, но не всегда, 50 на 50 или 30 на 70.

Джняни средней категории никогда не играет с умом, он посадил его на железную цепь, поэтому неправильное знание никогда не овладевает им, он всегда пребывает в божественном присутствии. Ум не в состоянии обвести его вокруг пальца, обольстить, одолеть, выиграть у него.

Даттатрейя говорит:
«Однако они по своей собственной воле выносят на свет некоторые предрасположенности из глубины себя, чтобы поддерживать свое тело согласно действию прарабдхи. Таково поведение совершенного джняни».
Неправильное знание никогда не овладевает ими. По собственной воле они выносят свои самскары, свои тенденции для помощи другим, для проявления каких-то энергий, но они не обусловлены этими самскарами, чтобы поддерживать свое тело согласно действию прарабдхи. Например, просветленная царица Чудайла выносила изнутри свои самскары царицы, она просто управляла царством без привязанности к нему. Просветленный царь Джанака управлял царством, будучи в состоянии просветления, вынося свои самскары, не будучи привязанным к ним. Однажды когда Метхила горела, его ум даже не изменился, хотя горел целый город. Кришна проявил свои самскары кшатрия, правителя, политика, воина. Эти самскары никак не затмевали его божественную сущность. Он просто интегрировался с обстоятельствами и проявлял различные самскары, чтобы проводить божественную волю.
Что касается искателя, то для него нет забвения Высшей Сущности, пока он пребывает в самадхи. Совершенный джняни никогда не забывает о Высшей Сущности, и он высказывает свои собственные предрасположенности согласно своему собственному выбору.
Предрасположенности джняни освобождены и сожжены, существуют только их остатки, и эти остаточные кармы он проявляет в качестве игры или в качестве манифестации.

Например, если у него есть любовь к книгам, есть самскары книг, то в качестве манифестации он будет писать эти книги о Дхарме на благо других. Если есть строительные самскары, в качестве манифестации он будет строить храмы, но это не его карма, это его искусственно проявляемые самскары на благо других. Здесь нет чувства делания и деятеля, нет ложной мативации и нет отождествления. Самскары могут быть какими угодно, и они могут применяться как упайя, искусные средства для пробуждения других людей. Неважно, какими они могут быть, искусные средства могут быть какими угодно. Они могут быть политическими, финансовыми, культурными, духовными, материальными, даже военными, но в этом нет никакой привязанности.

Мне рассказывали, что в Индии есть один человек, к нему пришел корреспондент из России, ему сказали, что это святой человек, что он возглавляет департамент в индийском правительстве. Корреспондент сказал, что это все равно как если бы в православной России Серафим Саровский был бы председателем КГБ в Советском Союзе. Примерно также в Индии. Когда они пришли, увидели большую охрану, какое-то заведение, серьезных людей с автоматами. Они зашли туда, а он курит сигары, все ему кланяются, говорят: Гуруджи, считают его проявлением Даттатрейи, он им дает указания с серьезным видом по их работе, занимая пост министра или заместителя министра. Приходят преданные и ученики, его офисные работники, служащие правительства. Такова лила. Таковы самскары. Для обычного человека это непонятно. Лила может проявляться как угодно в соответствии с любыми самскарами, но при этом он считается святым. Иногда он дает им наставления по духовной практике, материализует что-нибудь, но в основном он живет такой жизнью, потому что естественное состояние может проявляться как угодно. Никакие действия, никакие проявления не могут его затмить.
Джняни наивысшего порядка не делает никаких различий между самадхи и мирскими делами. Он никогда не воспринимает что-либо как отделенное от высшей сущности. Поэтому для него не существует никакого отступничества или отклонения.
Естественному состоянию ничто не противоречит, и по большому счету Лайя-йога – это учение всеприятия. Разумеется, существуют тантрийские методы отрицания, отрицающие определенные энергии, тантрийские методы сутры, методы тантры, которые преображают гнев, алчность, привязанность, вожделение. Методы Ануттара-тантры оставляют все как есть и растворяют в созерцательном присутствии. Всеприятие Лайя-йоги не значит, что мы принимаем клеши, не значит, что мы принимаем невежество, конечно нет. Иначе это не было бы никаким освобождающим Учением. Если так поверхностно понять всеприятие, тогда можно сказать: будь спонтанным, веселись, танцуй, будь позитивным, все очень хорошо, всех люблю, Бог един. Такое радостное состояние. Некоторые могут траву покурить, тоже такое состояние будет. Некоторые сочетают это. Это нельзя назвать джняной, это не джняна, такая джняна быстро улетучивается. Это поверхностная псевдо-джняна. Всеприятие Лайя-йоги гораздо глубже. Оно проходит внутрь, вглубь, очищает глубинные кармы, очищает эго, очищает надежды, страхи и цепляния, очищает тончайшие отождествления на уровне Ясного Света, очищает загрязнения на уровне ветров и каналов. Оно проникает в область единого «вкуса» и всеприятия. Лайя-йога основана на том, что с естественным состоянием сочетается любое переживание, любая ситуация.

С точки зрения Лайя-йоги деньги не плохие и не хорошие, например, с точки зрения сутры деньги – зло, однозначно. Сутра спасает только монахов, причем хорошо отреченных монахов. Ты просто не касаешься определенных энергий, считая это злом. Потому что как только коснешься, так все потеряешь, все загубишь. С точки зрения Ануттара-тантры деньги просто сила, просто шакти. Находишься в присутствии – ты умело оперируешь, не находишься в присутствии – ты зарождаешь привязанность, алчность. Тогда деньги точно для тебя становятся злом, клеши порождают. Но если ты находишься в присутствии, тогда деньги не добро, не зло, просто энергия. Как ты распорядишься, ты можешь во зло, можешь в добро распорядиться. Ты можешь на деньги строить храмы, спасать множество людей из сансары, можешь печатать книги на них, строить скульптуры божеств. Тогда деньги – это сила, которая сублимируется в алхимическом реакторе твоего осознавания. С точки зрения сутры дружба с государством вредна. Это зло. Нужно подальше держаться от царей и политиков. С точки зрения Ануттара-тантры это ни зло, ни добро, это зависит от твоего присутствия. То есть это более высокий взгляд. Если ты мудрый, ты можешь использовать эту дружбу во благо живых существ, ты можешь повлиять на царя, на президента, на политика. Он может помочь с Дхармой, и тогда миллионы живых существ смогут достичь просветления более легко. Поэтому Джанака, Чудайла использовали пост царя, пост политика во всеприятии.

С точки зрения сутры респектабельность – это плохо, нищета – хорошо. Респектабельность – однозначное зло. Это правильно, для сутры другого пути нет. Если вы обладаете имуществом, тем более, если есть семья, мирские обязанности, тогда конец всему. Какая садхана, никакой садханы. Надо все отбросить отречься полностью. С точки зрения Ануттара-тантры это неплохо, но и не хорошо. Никак. Это просто часть переживания, которая может быть, а может и не быть. Находясь в присутствии, ты можешь ее использовать на благо, или можешь неправильно использовать и запутаться. Если ты мудрый, ты ее используешь на благо других, на благо проведения божественной воли, то есть ты можешь проводить божественную волю даже через это. Например, с помощью респектабельности как метода защищать Дхарму. Ведь общество такое: нет респектабельности, оно тебе не позволит даже развиваться. Оно даже не будет с тобой говорить.

Иногда я проявляю такие энергии. Это не значит, что мне нужна респектабельность, мне она не нужна совсем. Я был счастлив в ритрите с одной сумкой без одежды. Нормально. Я также счастлив сейчас. Но если ты хочешь построить 105 храмов на территории государства, в котором нет ведической культуры, тебе надо подумать, как надо выглядеть в глазах общества, надо проявить респектабельность, чтобы оно тебя уважало, прислушивалось. Это искусное средство, которое позволяет многих других привести к мудрости. Допустим, свою задачу я вижу не в поддержании своей мудрости, чего ее поддерживать, она сама поддерживается сама давно уже, а в проявлении искусных средств на благо учеников.

Итак, Даттатрейя говорит:
«Джняни наивысшего порядка не делает никаких различий между самадхи и мирскими делами».
Но как только я решу, что моя миссия закончена, мне ненужно обучать других распространять Дхарму, я замолчу, я исчезну, я не буду ничего делать, никто меня не увидит. Ни привязанности, ни разговоров, ни действий. Джняни средней категории любят самадхи и добровольно пребывают в нем. Соответственно имеется отклонение, хоть и небольшое, когда он занят мирскими делами или даже при уходе за телом. Еще есть одна такая проблема у джняни средней категории: разделение между медитацией и не-медитацией. То есть он любит самадхи, он любит погруженность в медитацию. Но есть небольшой перепад в постмедитативный период, когда он выходит из самадхи. Пока он находится в самадхи, он глубоко созерцает божественную сущность, когда он начинает действовать, проявлять энергии, думать, говорить, есть небольшое снижение медитативного фона, и в постмедитативный период он удерживает, но оно не такое яркое, не такое ясное. Оно остается в форме памяти, в форме самоосвобождения, но есть перепад, это называется небольшое отклонение, когда он занят мирскими делами.

Даттатрейя говорит:
«С другой стороны джняни наивысшего порядка непреднамеренно и естественно пребывают в самадхи и любое отклонение невозможно для него ни при каких обстоятельствах».
Вот эта стадия, вор, крадущийся в пустой дом, естественное сахадж-самадхи. В ней невозможно никакое отклонение.

,

страница 1


скачать

Другие похожие работы: