Притчи от Чжуан-цзы

Великая тыква

Хуэй-цзы сказал Чжуан-цзы:

— Правитель Вэй подарил мне семена большой тыквы. Я посадил их в землю, и у меня выросла тыква весом в целых двести пудов. Нальёшь в неё воду — и она треснет под собственной тяжестью. А если разрубить её и сделать из неё чан, то мне его даже поставить будет некуда. Выходит, тыква моя слишком велика, и нет от неё никакого проку.

Чжуан-цзы ответил:

— Да ты, я вижу, не знаешь, как обращаться с великим! Один человек из Сун знал секрет приготовления мази, от которой в холодной воде не трескаются руки. А знал он это потому, что в его семье из поколения в поколение занимались вымачиванием пряжи. Какой-то чужеземный купец прослышал про эту мазь и предложил тому человеку продать её за сотню золотых. Сунец собрал родню и так рассудил: «Вот уже много поколений подряд мы вымачиваем пряжу, а скопили всего-навсего несколько золотых, давайте продадим нашу мазь». Купец, получив мазь, преподнёс её правителю царства У. Тут как раз в земли У вторглись войска Юэ, и уский царь послал свою армию воевать с вражеской ратью. Дело было зимой, сражались воины на воде. И вышло так, что воины У наголову разбили юэсцев, и уский царь в награду за мазь пожаловал тому купцу целый удел. Вот так благодаря одной и той же мази, смягчавшей кожу, один приобрёл целый удел, а другой всю жизнь вымачивал пряжу. Получилось же так оттого, что эти люди по-разному пользовались тем, чем обладали.

А у тебя, уважаемый, есть тыква весом в двести пудов. Так почему бы тебе не сделать из неё великий чёлн и не пуститься в нём в великое странствие по рекам-озёрам? А ты всё печалишься о том, что тебе некуда её деть. Видно, в сознании у тебя такая чащоба, что сквозь неё и не продерёшься!

Великий победитель


Одноногий Куй завидовал Сороконожке, Сороконожка завидовала Змее, Змея завидовала Ветру, Ветер завидовал Глазу, а Глаз завидовал Сердцу.

Куй сказал Сороконожке:

— Я передвигаюсь, подпрыгивая на одной ноге, и нет ничего проще на свете. А тебе приходится передвигать десять тысяч ног, как же ты с ними управляешься?

— А чему тут удивляться? — отвечала Сороконожка. — Разве не видел ты плюющего человека? Когда он плюёт, у него изо рта вылетают разные капли — большие, как жемчуг, или совсем маленькие, словно капельки тумана. Вперемешку падают они на землю, и сосчитать их невозможно. Мною же движет Небесная Пружина во мне, а как я передвигаюсь, мне и самой неведомо.

Сороконожка сказала Змее:

— Я передвигаюсь с помощью множества ног, но не могу двигаться так же быстро, как ты, хотя у тебя ног нет вовсе. Почему так?

— Мною движет Небесная Пружина во мне, — отвечала Змея. — Как могу я это изменить? Для чего же мне ноги?

Змея говорила Ветру:

Я передвигаюсь, сгибая и распрямляя позвоночник, ибо у меня есть тело. Ты же с воем поднимаешься в Северном Океане и, всё так же завывая, несёшься в Южный Океан, хотя тела у тебя нет. Как это у тебя получается?

— Да, я с воем поднимаюсь в Северном Океане и лечу в Южный Океан. Но если кто-нибудь тронет меня пальцем, то одолеет меня, а станет топтать ногами — и сомнёт меня. Пусть так — но ведь только я могу ломать могучие деревья и разрушать огромные дома. Вот так я превращаю множество маленьких не-побед в одну большую победу. Но только совершенномудрый способен быть великим победителем!



Великий сон


Цюйцяо-цзы спросил у Чан-У-Цзы:

— Я слышал от Конфуция, что мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой он молчит — и всё выскажет, порой говорит — и ничего не скажет. Так он странствует за пределами мира пыли и грязи. Конфуций считал, что это всё сумасбродные речи, я же думаю, что так ведут себя мужи, постигшие сокровенный путь. А что думаете вы?

Чан-У-Цзы ответил:

— Услыхав такие речи, даже Жёлтый Владыка был бы смущён, разве мог уразуметь их Конфуций? К тому же ты чересчур скор в суждениях. Видишь яйцо — и уже хочешь слышать петушиный крик, видишь лук — и хочешь, чтобы тебе подали жаркое из дичи. А впрочем, я тебе кое-что несерьёзно расскажу, а ты уж несерьёзно послушай, ладно?

Способен ли кто-нибудь встать рядом с солнцем и луной, заключить в свои объятия вселенную, жить заодно со всем сущим, принимать всё, что случается в мире, и не видеть различия между людьми низкими и возвышенными? Обыкновенные люди трудятся, не покладая рук. Мудрый же действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение. Для него все вещи в мире существуют сами по себе и друг друга в себя вмещают. Откуда мне знать, что привязанность к жизни не есть обман? Могу ли я быть уверенным в том, что человек, страшащийся смерти, не похож на того, кто покинул свой дом и боится в него вернуться? Красавица Ли была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал её к себе, она рыдала так, что рукава её платья стали мокрыми от слёз. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что прежде печалилась. Так откуда мне знать, не раскаивается ли мёртвый в том, что прежде молил о продлении своей жизни?

Кто-то во сне пьёт вино, а проснувшись, льёт слёзы.

Кто-то во сне льёт слёзы, а проснувшись, отправляется на охоту.

Когда нам что-то снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и, лишь проснувшись, знаем, что то был только сон. Но есть ещё великое пробуждение, после которого узнаёшь, что в мире есть великий сон. А глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пастух. До чего же они тупы! И вы, и Конфуций — это только сон, и то, что я называю вас сном, тоже сон. Такие речи кажутся загадочными, но если по прошествии многих тысяч поколений вдруг явится великий мудрец, понимающий их смысл, для него вся вечность времён промелькнёт как один день!

Вопросы Жёлтого Владыки

После того как Жёлтый Владыка девятнадцать лет управлял Поднебесной и приказы его исполнялись во всех пределах земли, он прослышал о том, что на горе Пустого Подобия обитает мудрец Гуан Чэн-цзы. Жёлтый Владыка пришёл к нему и спросил:

— Я слышал, что вы, уважаемый, постигли высший Путь. Позвольте спросить, в чём суть высшего Пути? Я желаю вобрать в себя тончайшие испарения Неба и Земли, чтобы способствовать вызреванию хлебных злаков и благоденствию народа.

— То, о чём ты спрашиваешь, — отвечал Гуан Чэн-цзы, — это сущность вещей. Но то, чем ты хочешь управлять, это мёртвая оболочка вещей. С тех пор как ты управляешь Поднебесной, дождь выпадает прежде, чем соберутся облака, листья и травы увядают, не успев пожелтеть, а солнце и луна тускнеют неотвратимо. Ты слишком мелок душой — как можно удостоить тебя разговором о высшем Пути?

Жёлтый Владыка ушёл восвояси, сложил с себя царский титул, построил себе уединённую хижину, сплёл себе циновку из белого тростника и прожил отшельником три месяца. Потом он снова пришёл к Гуан Чэн-цзы за наставлением. Гуан Чэн-цзы лежал головой к югу. Жёлтый Владыка почтительно подполз к нему на коленях и, поклонившись до земли, спросил:

— Я слышал, уважаемый, что вы постигли высший Путь. Позвольте спросить: что нужно делать с собой, чтобы долго жить?

Гуан Чэн-цзы поспешно поднялся и сказал:

— Какой прекрасный вопрос! Подойди, я поведаю тебе о высшем Пути:

Семя высшего Пути
Так глубоко! Так сокровенно!
Исток высшего Пути
Так тёмен! Так неприметен!
Не смотри и не слушай,
Храни свой дух, себя упокой,
И тело выправится само.
Будь же покоен, будь всегда чист,
Не изнуряй себя трудами,
Не отдавай жизненных сил,
И сможешь жить долго.

Пусть глазам твоим будет не на что смотреть, ушам нечего слушать, а сознанию нечего знать. Оберегай духом своё тело, и оно будет вечно жить. Внимай тому, что хранится внутри, затворись от всего, что приходит снаружи, ибо многознайство сулит погибель. Тогда я воспарю с тобой выше светила небес — к истоку высшего Ян. Я погружусь с тобой в чертоги подземного мрака — к истоку высшего Инь.

Умей быть господином Неба и Земли,
Умей вместить в себя и силу Инь, и силу Ян.
Будь осторожен, умей себя уберечь,
И всё живое само обретёт счастье.

Я оберегаю единство всех вещей и в себе храню вселенскую гармонию. Я совершенствуюсь уже тысячу двести лет, и тело моё до сей поры не одряхлело.

Тут Жёлтый Владыка дважды отвесил земной поклон и воскликнул:

— Да будет Гуан Чэн-цзы моим «Небом»!

— Подойди и внемли, — отозвался Гуан Чэн-цзы. — Эта вещь безмерна, а люди думают, что у неё есть мера. Тот, кто обретёт мой Путь, вверху станет царственным пределом, внизу — грядущим правителем. Тот, кто потеряет мой Путь, вверху прозреет свет, внизу сольётся с прахом земным. Ведь всё живое в этом мире выходит из праха и в прах возвращается. А потому я покину тебя и войду во врата Бесконечного, буду странствовать в просторах Беспредельного. Я сольюсь со светом солнца и луны, соединюсь с вечностью Неба и Земли. Кто идёт ко мне, меня не приметит. Кто уйдёт от меня, обо мне не вспомнит. Все люди смертны, я же пребуду вовеки.

страница 1страница 2 ... страница 7страница 8


скачать

Другие похожие работы: