Николай Александрович Зайцев. "Письмо. Чтение. Счет"

Глава 1. Обучение чтению и письму
С какого возраста нужно начинать обучение грамоте? А грамота у всех народов, как отмечал еще Л.Н. Толстой, это умение читать, считать, писать. В 1988 году, когда готовились к выпуску “Кубики Зайцева”, обрадовало высказывание мудрого Б.П. Никитина: “Обучение грамоте с двух лет обязательно, потому что это необыкновенно развивает ребёнка”. После знакомства с “Кубиками” Борис Павлович несколько изменил точку зрения: “А почему бы становление речи и обучение чтению не могли идти параллельно, помогая одно другому?” Конечно! Только так и должно быть! Родители, наделённые тонким педагогическим чутьем, и сотни лет назад начинали обучение своих малышей чтению и счёту чуть ли не с пелёнок. Буквочки ещё до года покажут, а пальчики целуют, приговаривая “раз-два-три...”, когда ребёнку и месяца не исполнилось. Обучение грамоте в такой семье уже началось. Многие великие люди научились читать в два-три года. Никто с уверенностью не может ответить: научились они читать, потому что родились великими, или стали великими, потому что их раньше начали учить?
Возражения на тему: “А нужно ли начинать обучение чтению так рано?” исходят, в основном, от методистов пединститутов, институтов усовершенствования, Академии педнаук и ее подразделений. Во-первых, обидно, что сами за многие годы ничего путного не придумали, а лишь осложнили обучение безбуквенными уроками, фонематическим анализом, вычерчиванием даже родителям непонятных схем слова и проч. Во-вторых, потому, что придется самим переучиваться, менять годами накатанные курсы, повторяемые в магнитофонном режиме, иначе обучать студентов, вести переподготовку специалистов.
Тысячи подготовленных нами преподавателей успешно работают по новым технологиям в разных концах страны. Их уже не вернешь к рекомендованным Академией программам. У многих четырёх-пятилетние дети начинают читать через несколько занятий. Там, где работают по “Кубикам”,-уже не удивляются читающим трёхлеткам и даже двухлеткам. Ребята поют, прыгают, бегают, хлопают в ладошки, если есть возможность — висят на канатах, ползают по шведской стенке и... как-то между прочим выучиваются читать. Не испортишь осанки — сидеть подолгу не надо; не испортишь зрения - буквы размещаются на кубиках с ребром 5 или 6 см, нет резких сочетаний цветов — чёрного и красного на белом фоне, что особенно важно при работе со слабовидящими. Как можно об этом не думать, когда у 63% учеников начальной школы наблюдаются нарушения осанки, половина выпускников нуждается в очках, более половины не подходят по состоянию здоровья к армейской службе? Логопеды сообщают, что благодаря “Кубикам” значительно быстрее выправляются недостатки речи, выучиваются читать и реабилитируются к пяти-шести годам дети с диагнозами ЗПР и ОНР. В Ижевске и других местах успешно обучают детей с диагнозом ДЦП. Помогают “Кубики” тугослышащим и глухим. В Краснодаре, Екатеринбурге, Ижевске выучивают даже имбецилов. Многие заметили, что дети, обучающиеся по кубикам, начинают больше рисовать. Не из одного уже места сообщили, что с помощью “Кубиков” выводят в речь молчащих (аутичных?) детей.
Так в чем же сущность новой технологии, ее отличие от прежних?
Как никто и никогда, мы резко отказываемся от фонемного принципа и берём за основу складовой (о котором подробно будет рассказано ниже). Кстати, это оказалось выгодным не только при обучении чтению русскому, но и английскому, французскому, украинскому, казахскому и татарскому. “Не хочется с Вами соглашаться, но, наверное, придется, — первой поняла выдающийся фонетист Л.В.Бондарко. — Фонема при обучении чтению не нужна”. “Вы на верном пути”, — одобрил сам Л.Р.Зиндер.
Отвергаем мы и широко распространенное заблуждение, что прежде, чем научиться читать, нужно знать названия букв, алфавит. Взрослые иностранцы любых национальностей, не изучавшие прежде языка, не знающие названий русских букв, не позже, чем через полчаса, складывают из наших кубиков, а потом и прочитывают десятки слов вроде: БУМАГА, ГАЗЕТА, РУЧКА, КАРАНДАШ, МЕЛ, ТРЯПКА, СТОЛ, СТУЛ, СТУЛЬЯ, ОКНА, ДВЕРЬ, ДВЕРИ, КНИГА, ТАБЛИЦА, КУБИК, КУБИКИ, РУБАШКА, КУРТКА, ПАЛЬТО, СУМКА, ЗОНТИК, ШЛЯПА, СТАКАН, БУТЫЛКА, ЧАШКА, ЧАЙ, РУКИ, НОГИ и т.п. Я демонстрировал это десятки раз перед различными аудиториями в России и США. Делают это и мои ученики. Один из таких уроков с группой иностранцев заснят на видео в Петербургском университете высшей педагогической квалификации (бывший ИУУ). “Вы знаете, а мы целый год учились читать, — сказали потрясенные итальянские студенты, изучающие русский язык. — Хотя у нас был русский преподаватель”.
Названия букв нужны для быстрого проговаривания алфавита про себя, при поиске слова в словаре или списке слов, расположенных по алфавиту; для прочитывался аббревиатур. Учиться читать названия букв только мешают. “Тэ-Ё-Тэ-Я. Тойота!” — “догадывается” ребенок, озвучив буквы. Когда есть картинки, догадываться о прочитанном легче, но можно попасть и впросак. “Ше-У — Шу, Бэ-А - Ба. — Что получилось? — Тулуп!” “Рэ-А - Ра, Мэ-А — Ма. — Что получилось? - Сарай” . Последние два слова ребёнок отгадывает по изображениям предмета меховой верхней одежды и рамы, прислонённой к углу сарая.
Мешают научиться читать и многочисленные азбуки с привязкой названий букв к картинкам: аист - А, бегемот — Б, выдра — В, гусь — Г и т.п. Встретив то же слово ШУБА, к примеру, ребенок непременно вспомнит шакала, утку, бегемота и аиста, которых нужно перекодировать в предмет верхней меховой одежды. Для шарады совсем неплохо, но выход в чтение значительно оттягивает.
Лишь отвлекают от дела изысканные ассоциации “Букваря XXI века” психолога А.М.Ильина (“Хоть в Петербурге он, а всё ж с душой московской”):
“а — мячик и перевернутая клюшка, гиря с отпиленным куском от ручки;

б — половинка от очков стекло и дужка, лассо;

в — две книги положены друг на друга, удивлённые глаза;

ё — рот с глазами;

з — цифра три, наручники;

к — антенна, усы, торчащие из-под шкафа;

с — откусанный бублик;

ф — глаза филина, очки, лорнет;

х — козлы для пилки дров, ножницы, противотанковые ежи;

я — гордый человек, флаг с подпоркой”.

Московские педагоги и опять же психологи из ШРЧ (Школы рационального чтения) в книге “Курс обучения чтению самых маленьких” мыслят еще тоньше: Е — рот, в котором прямой язык приставлен к верхней губе-е-е;

Ё — рот с глазами, которые мигают и ресницами шлёпа-ют;

З — наручники, зз-вонко з-з-звенящие;

Р — флаг, тр-Р-репегцется на вет-р-ру;

С — отку-С-ссаный бублик;

Х — ножницы “С х-х-хрустом отрезающие бумагу”;

Ч — умывальник. Человек, машущий рукой: “Ч-чао” и т. д. и т.п., “в духе понятном для самых маленьких, для кого и предназначена книга, авторы которой более пятнадгщтп лет работают над специальными методиками”.
Чтобы понять, что такое складовой принцип обучения чтению и что такое склады, рассмотрим наши кубики и таблицы к ним.
В наборе “Кубиков Зайцева” 52 картонки, но навальцован-ным линиям легко собирающихся в кубики, три листа таблиц и методическое руководство. Пары кубиков с буквами Ж, Ш, Ц, Ч, Щ склеиваются между собой, образуя пять блоков. Кубиков Б-БА-БО-БУ-БЫ-БЭ, М-МА-МО-МУ-МЫ-МЭ, П-ПА-ПО-ПУ-ПЫ-ПЭ, В-ВА-ВО-ВУ-ВЫ-ВЭ, К-КА-КО-КУ-КЫ-КЭ, ДЬ-ДЯ-ДЁ-ДЮ-ДИ-ДЕ, ТЬ-ТЯ-ТЁ-ТЮ-ТИ-ТЕ в наборе по два, чтобы иметь возможность складывать такие слова как БАБУШКА, МАМА, ПАПА, ВОВА, КОШКА, ДЯДЯ, ТЁТЯ, содержащие склады, расположенные на двух одинаковых кубиках.
Таким образом, общее количество блоков, подлежащих узнаванию и из которых можно сложить любое слово, равно сорока.
Кубики и таблицы предъявляются двухлеткам, трёхлеткам более старшим детям и взрослым иностранцам сразу все, сразу всеми кубиками и начинаем оперировать, складывая слова, прописывая их указкой по таблице, с первых занятий. Оттого, что вводятся сразу все буквы, никто еще из наших учащихся с ума не сходил и заикаться не начинал. Заметим: в букваре Эльконина, на наш взгляд, весьма претенциозном и безвкусном, первая буква предъявляется на шестьдесят четвертой странице, а последняя -- на двухсот пятнадцатой.
Кубики распознаются: (1) по цвету: “золотой” - желтый, “железный” - серый, “деревянный” - светло-коричневый, белый. По сочетаниям цветов: “железно-золотой”, “деревянно-золотой”, “железно-деревянный”. По одно-дву-буквенным складам с буквами трёх цветов: Голубого — Г -для Гласных, Синего - С — для Согласных, Зеленого — 3 - для твёрдого и мягкого Знаков. В целом, но двенадцати цветовым признакам. (2) По объёму: кубики большие и маленькие, большие двойные (склеенные друг с другом), маленькие двойные по четырём признакам. (3) По звучанию наполнителя, раздающемуся при встряхивании кубиков:
“золотые”, “железные”, “деревянные”, “железно-деревянные”, отсутствие звука — по пяти признакам. (4) По вибрации наполнителя, воспринимаемой пальцами руки, держащей кубик — но четырем признакам. (5) По весу — десять различий, (6) По сочетаниям признаков — 12 различий, делящих кубики на 12 следующих сортов:
1) “Большой золотой” А-0-У-Ы-Э с голубыми буквами на желтом фоне. Заполняется обрезками консервной жести так, чтобы из кубика при встряхивании исходили “золотые” звуки.

2) “Маленький золотой” Я-Ё-Ю-И-Е с голубыми буквами на жёлтом фоне. Заполняется как и предыдущий, но меньшим количеством наполнителя.

3) “Большие железно-золотые” Б-БА-БО-БУ-БЫ-БЭ (два кубика), В-ВА-ВО-ВУ-ВЫ-ВЭ (два), Г-ГА-ГО-ГУ-ГЫ-ГЭ, Д-ДА-ДО-ДУ-ДЫ-ДЭ, 3-ЗА-ЗО-ЗУ-ЗЫ-ЗЭ, Л-ЛА-ЛО-ЛУ-ЛЫ-ЛЭ, М-МА-МО-МУ-МЫ-МЭ (два), Н-НА-НО-НУ-НЫ-НЭ, Р-РА-РО-РУ-РЫ-РЭ. Однобуквенные склады располагаются на гранях серого “железного” цвета, двубуквенные на “железно-золотых” гранях. Каждый кубик заполняется шестью крышечками от бутылок из-под лимонада, издающими при встряхивании “железные” звуки.

4) “Большой двойной железно-золотой” Ж-ЖЬ-ЖА-ЖЁ- ЖО-ЖУ-ЖИ-ЖЕ, склеенный из двух кубиков таким образом. что на больших плоскостях образовавшихся блоков размещаются по-разному пишущиеся, но одинаково произносимые Ж и ЖЬ, ЖЕ и ЖО. Каждый из кубиков заполняете'' так же, как и кубики предыдущего сорта.

5) “Маленькие железно-золотые” БЬ-БЯ-БЁ-БЮ-БИ-БН, ВЬ-ВЯ-ВЁ-ВЮ-ВИ-ВЕ, ГЬ-ГЯ-ГЁ-ГЮ-ГИ-ГЕ, ДЬ-ДЯ-ДЁ ДЮ-ДИ-ДЕ (два кубика), ЗЬ-ЗЯ-ЗЁ-ЗЮ-ЗИ-ЗЕ, ЛЬ-ЛЯ-ЛЁ ЛЮ-ЛИ-ЛЕ, МЬ-МЯ-МЁ-МЮ-МИ-МЕ, НЬ-НЯ-НЁ-НК) НЕ, РЬ-РЯ-РЁ-РЮ-РИ-РЕ. Склады с мягкими знаками размещаются на серых, “железных” гранях, остальные - на “железно-золотых”. Каждый кубик заполняется четырьмя “лимонадными” крышечками.

6) “Маленький весь железный” Й-Й-Й-Й-Й-Й. Заполняется восемью крышечками, чтобы кубик отличался от прочих сортов не только внешне, но и внутренне, по звучанию и весу.

7) “Большие деревянно-золотые” П-ПА-ПО-ПУ-ПЫ-П.Э (два кубика). Ф-ФА-ФО-ФУ-ФЫ-ФЭ, К-КА-КО-КУ-КЫ КЭ (два), Т-ТА-ТО-ТУ-ТЫ-ТЭ, С-СА-СО-СУ-СЫ-СЭ, Х-ХА-ХО-ХУ-ХЫ-ХЭ. Однобуквенные склады располагаются на “деревянных” гранях, остальные — на “деревянно-золотых”. В кубик закладывается деревяшка диаметром 2,5 см и сантиметра полтора толщиной. “Что там внутри?” - спрашиваю трёхлеток, встряхивающих кубики. “Деревяшки!” отвечают хором. Можно положить и семь колобашечек сантиметра по два, приготовленных из очищенных от коры прутиков диаметром около сантиметра.

8) “Большие двойные деревянно-золотые” Ш-ШЬ-ША-ШЁ-ШО-ШУ ШИ-ШЕ и Ц-ЦА-ЦО-ЦУ-ЦИ-ЦЫ-ЦЕ, склеенные из двух кубиков (по деревяшке или семь колобашечек в каждом) таким образом, что по-разному пишущиеся, но одинаково произносимые Ш-ШЬ, ШЁ-ШО, ЦИ-ЦЫ оказываются в одной плоскости па больших гранях.

9) “Маленькие деревянно-золотые” ПЬ-ПЯ-ПЁ-ПЮ-ПИ-ПЕ, ФЬ-ФЯ-ФЁ-ФЮ-ФИ-ФЕ, КЬ-КЯ-КЁ-КЮ-КИ-КЕ, ТЬ-ТЯ-ТЁ-ТЮ-ТИ-ТЕ (два кубика), СЬ-СЯ-СЁ-СЮ-СИ-СЕ, ХЬ-ХЯ-ХЁ-ХЮ-ХИ-ХЕ. В каждый кубик вкладывается деревяшка диаметром примерно 2 см и чуть больше сантиметра толщиной или пять колобашечек. Склады с мягкими знаками — на “деревянных” гранях, остальные — на “деревянно-золотых”.

10) “Маленькие двойные деревянно-золотые” Ч-ЧЬ-ЧА-ЧЁ-ЧО-ЧУ-ЧИ-ЧЕ и Щ-ЩЬ-ЩА-ЩЁ-ЩО-ЩУ-ЩИ-ЩЕ, склеенные из двух кубиков (по маленькой деревяшке или пять колобашечек в каждом) таким образом, что по-разному пишущиеся, но одинаково произносимые Ч-ЧЬ, ЧЁ-ЧО, Щ-ЩЬ, ЩЁ-ЩО оказываются в одной плоскости.

11) “Большой железно-деревянный” БЪ-ВЪ-ДЪ-ЗЪ-ТЪ-СЪ с двумя железками и деревяшкой (четырьмя колобашечками) внутри. Есть еще четыре склада с твердыми знаками:

ЖЪ — межъевропейский; НЪ — конъюктивит, конъюнктура;

РЪ — контръярус; ХЪ — сверхъестественный. Понятно, что при обучении чтению последними четырьмя складами можно пренебречь. Чуть позже они будут показаны учащимся в наших грамматических таблицах в теме “Приставки”. •12) “Маленький беленький” со знаками препинания: точкой, запятой, вопросительным и восклицательным знаками, чёрточкой и знаком ударения. Плотно набейте кубик нарезанной бумагой.

В первую очередь соберите, заполните и склейте пять двойных кубиков. Заполните остальные кубики железками, деревяшками, обрезками жести, бумагой, как сказано выше. Лучше, если будете делать это вместе с ребятами, чтобы у них и.' возникало желания кубики разбирать. Заклейте кубики, нанося клей типа “Момент” или ПВА кончиком ножа. Оставьте часть наполнителя для показа ребятам, не участвовавшим в сборке, предотвращая тем самым их попытки познакомиться с содержимым.
Считайте, что кубики собраны правильно, если удается поделить их на 12 сортов с завязанными глазами.
Четырёх-пятилетки с удовольствием играют в “дурачка”, “тысячу”, “пьяницу” и прочие игры хоть на 36, хоть на 52 картах. Карты предъявляются им все сразу и выучиваются ребятами вмиг.
А 33 буквы традиционными способами ни в садике, ни за несколько месяцев в школе, бывает, не осваиваются.
Дело в том, что карты - гениальная дизайнерская и методическая разработка. Буквы маленькие, все чёрненькие, не похожи, конечно, друг на друга, но не так-то легко различия между ними улавливать и помнить. А карты мигом запоминаются -в них больше ярких, мгновенно откладывающихся в памяти признаков-сигналов, делящих их на группы и разряды: 1)6. 7, 8, 9, 10, валет, дама, король, туз — 9 признаков; 2) пики, крести, черви, бубны 4 признака; 3) картинки - не картинки; 4) дяди-тёти; 5) молодые — не молодые (дяди); 6) чёрные -красные; 7) в правом углу количество фигур на карте обозначено цифрой и мелким изображением масти; 8) валет, дама, король туз - метятся буквами В, Д, К, Т и также изображениями масти. Итого 30 признаков.
По 46 признакам различаются кубики. Предъявляйте ребенку их, как и карты, все сразу, а не по одному-два-три кубика за занятие, как советуют настырно распространяемые методички петербургского кооператива “Гармония”, извращающие и во многом другом суть наших методик (авторы Алексеева, Труханова). Не имеют отношения к нашим методикам и “Складушки” Воскобовича, отдающие откровенным плагиатом да еще и начиненные нелепыми стишками.
“Пока кубики собирали, он и читать начал”, — рассказывает мама о своем четырёхлетнем сыне. Не все ребята будут так быстры, но бесспорно одно — обучение по новой технологии выводит в чтение намного раньше и быстрее, чем по технологиям традиционным, на разные манеры переталдычивающим фонемный принцип, растягивающим ввод букв с осени по весну, наводящим тень на плетень схемами слов, слишком ранним, почти немедленным вводом терминологии.
Последнее особенно настораживает, ибо здесь имеем дело с нарушением основополагающего дидактического принципа: от конкретного к абстрактному (от конкретно-образного через наглядно-действенное к словесно-логическому). Чем, как не чистейшей воды абстракцией, являются предлагаемые учащимся схемы слов? Буквы еще ни одной не ввели, а термины уже все выложили: твёрдые, мягкие, звонкие, глухие, гласные, согласные (“С чем согласные?” — размышляет ребенок), буквы, звуки, знаки. “Меня зовут Фонема!” — пританцовывает методическая тетя в одном пособии.
Всякий термин условность, абстракция, обобщение; термином обобщают, заканчивают, а не с него начинают.
На курсах по английскому языку я каждый раз выделяю группу ребят (лет восьми-одиннадцати) или взрослых, ранее не изучавших языка. Через двадцать пять — тридцать минут учащиеся знают все 44 транскрипционных знака и, пользуясь ими, отыскивают в размещённых на стене 16 листах нашего пособия “Техника чтения на английском языке” и записывают безошибочно на доске такие слова, как table, chair, curtain, night, daughter, autumn, August, uncle, Thursday , rheumatism, through, threw, birthday и т.н. Разумеется, пишут уже не транскрипционными знаками, а буквами. Интервал между произносимым и записанным учащимися на доске еловое становится все меньше и доходит до 3-5 секунд. Работают с азартом, пишут без ошибок или тут же их исправляют. Учимся слышать, правильно произносить, писать, набираем лексику. Урока через 3-4 выходим в книгу. Гласные-согласные, звонкие-глухие, такие-сякие и прочие названия дадим потом, оформив словесно-логически то, что хорошо ПОКАЗАНО цветом, формой, объёмом, компоновкой, ПРЕДСТАВЛЕНО как система.
Не начинают с терминов и определений Е. Н. Ильин п И. П. Волков. Очень осторожно вводил термины и выводил с учащимися определения талантливый петербургский преподаватель, системщик, химик Борис Вольфович Цукерман*. Светлая ему память!
И. П. Волков, борясь с академической манерой начинать все с терминов и определений, вывел “научное” определение ложки. Ложка-де, есть приспособление для перемещения пищевых продуктов из ёмкостей, для них предназначенных, в полость рта. Изготавливается обычно из металла (алюминий, нержавеющая сталь), реже из дерева, кости, пластмассы, полудрагоценных и драгоценных металлов. По форме и т.д.
А в самом деле, почему ребятам так про ложку не расска зывают? — Да просто потому, что ложка уже настолько хорош.) ребенку ПОКАЗАНА, что он узнает ее в любых обличьях -алюминиевом, деревянном, стальном, пластмассовом, большую, малую, даже бриллиантами осыпанную, отличие: от поварёжки и вилки.
Учеником первого класса я позволил себе не согласиться с учительницей, сказавшей, что гласные “тянутся”, а согласные нет. “Рррррр! — продемонстрировал я ей. - Сссссс...” Почти через полвека от мамы одного первоклашки из Подмосковья узнаю, что у ее сына те же проблемы: сам выяснил, что из всех согласных только семь “не тянутся”, а остальные все “тянутся”, и продемонстрировал это учительнице и маме.
Школьные правила, определения и рекомендации сплошь и рядом некорректны. Примеры можно было бы приводить десятками. Чего стоит хотя бы это, годами переписываемое из учебника в учебник: “Слова, отвечающие на вопросы кто? что? и обозначающие предмет, называются существительными”. А куда подевались вопросы кого-чего? кому-чему? кем-чем? о ком-о чём? И какой нормальный ребенок без протеста согласится, что ВЕТЕР, МЫСЛЬ, ВЕСНА, ЛЕТО, АНГИНА, ГОД, НЕДЕЛЯ, ВРАНЬЁ - предметы. Нет, будем упорствовать и именно в таком виде ЗАСТАВИМ определение выучить, как будто Боженькой, а не Академией оно спущено, годами все небрежно делающей, кое-как, переписывая из книги в книгу и друг у друга. Перевели когда-то с латыни, долго не думая, ОБЪЕКТ как ПРЕДМЕТ и успокоились.
УЖ ЗАМУЖ НЕВТЕРПЕЖ. Только три наречия пишутся без мягкого знака после Ж. Все остальные — с мягким. А “всех остальных” — только НАСТЕЖЬ.
“ЧеэН-ЧеКа — без мягкого значка”, — стишок сложили, чтобы лучше запомнилось. А ЧТЕНИЕ, ПОЧТА, ПОЧВА, ЧМОКАТЬ, ЧРЕЗВЫЧАЙНО, ЧВАНСТВО? А ЧЛЕН-КОРРЕСПОНДЕНТ, который целым разделом внедрил это в учебник? Тоже с мягким значком? Не ЛУЧЬШЕ ли НА-ЧЬХАТЬ на рекомендации такого ЧЬЛЕНА?
Только БРИТЬ-СТЕЛИТЬ первого спряжения. А ЗИЖДИТЬСЯ, ПОЧИТЬ, ВЫБЬЕШЬ, ВЫЖИВЕШЬ, ВЫЛЬЕШЬ, ВЫПЬЕШЬ, ВЫШЬЕШЬ?
— РЕЕТ или РЕЙТ? СЕЕТ или СЕИТ?

— РЕЕТ,СЕЕТ. А почему?

— Потому что первого спряжения.

— А почему первого спряжения?

— Потому что все глаголы на -ять первого спряжения (передаю разговор с доктором наук, читающей курс лекций по методике преподавания русского языка магистранткам известного педуна, пардон, пардон, — девушкам, обучающимся в магистратуре известного педагогического университета).

Ну, во-первых, не все. Есть два глагола второго спряжения.

- Какие?

— Не скажу.

— Скажите, скажите!

— Боишься, выстоишь. Во-вторых, как бедняге ученику узнать, что там в инфинитиве — РЕИТЬ? РЕЕТЬ? РЕЯТЬ?

Из-за невнятной подачи материала, несоблюдения элементарных дидактических принципов родной язык еще при обучении чтению становится нелюбимым, даже ненавистным. Скучные схемы слова, скучные упражнения. Заигрывания вместо игры, развлекаловка к жёсткой обязаловке. Якобы юмор, якобы фантазия. Что ни методистка, то великая игрунья и сказочница. Гномы, карлики, феи, карлсоны, пеппи, Чебурашки, алисы, динозаврики, дебильные утята, черепашки — все изобретения асфальтной фантазии спущены на ребенка.
“В этой книжке живут секреты”, “Меня зовут Фонема”. город Буквинск, город Складинск, страна Числяндия, английские мальчики Том и Тим, неведомо зачем приспосабливаемые к обучению русскому чтению, принцы, принцессы, короли и королевы, вылавливание рыбок-букв из аквариума, домики, в которых живут буквы, незнайки, буратины и т.д., т.п. — все это не игры и не сказки.
Игра только тогда и там, где есть ТВОЙ ВЫБОР, ТВОЙ ПОИСК, ТВОЯ БОРЬБА. Игра мобилизует ТВОИ возможности, инициативу, учит сотрудничать, когда выступаешь за команду, тактике, стратегии. Используются ТВОИ индивидуальные качества — вот тебе, бабушка, и ИНДИВИДУАЛИЗАЦИЯ обучения. Без выбора, поиска, борьбы нет игры.
А сказки сочиняет и отбирает народ, обрабатывают и лишь изредка сами сочиняют великие писатели, а не методисты, пусть даже с докторскими званиями. Ещё и не у каждого великого писателя народ возьмёт и признает сказку. У Пушкина взял, а у Лермонтова что-то не берёт.
Буквари и учебники переполнены, как никогда, текстами неведомых писателей и поэтов, зачастую из самих методистов. “Тётя сидела на ветке, пикала: “Милые детки!” Вдруг зазвенел голосочек: “Сколько напикала строчек?” — Саша Черный, начало века.
В последнее время и этого показалось мало — стремятся приучить к изучению родного языка по переводам с иностранного. Посчитайте количество цитированных слов в букваре, к примеру, Эльконина, просмотрите книгу “Литература и фантазия”, Москва, 1992, для воспитателей детских садов и родителей, почти сплошь заполненную произведениями неведомых отечественных и еще более зарубежных авторов.
Господин Масару Ибука в книге “После трёх уже поздно” пишет, что японский трехлетка знает 100-150 самых изящных, отбиравшихся нс один век четверостиший и шестисти-ший, конечно, родных, японских КЛАССИКОВ. Свое не изучив, и миру не будешь интересен. Что у нас за ненормальное стремление сразу в МИРОВУЮ художественную культуру малыша окунуть, недобрав родных загадок, прибауток, песен, сказок, стихов, “спидоносную лампаду” предпочтя национальным мелодиям, движениям, ритмам?
Неплохо бы расстаться с некоторыми иллюзиями, тесно связанными с начальным обучением чтению.
Мы читаем не по буквам: дэ-йа-дэ-йа = дядя, тэ-йо-тэ-йа -= тётя. И не по слогам. Русский слог - от одной до десяти букв:
1)а,и; 2) он, ты;

3) акт, код, кто;

4) Орск, Ейск, горб, гриб, сплю, мгла, мзда, жгли;

5) Эрнст, перст, Курск, скарб, Брест, взрыв, Псков, ветре ча, льстя;

6) чувств, Бердск, власть, Брянск, вдрызг, сплюнь, встреч, взгляд, Гжатск, Мкртчя-ну;

7) свойств, Гданьск, всплеск, Пльзень, встрянь, Мкртчян, льстясь, всласть;

8) вскользь, Пфельдрт;

9) взльстясь, ра-сстройств.
Ясных принципов слогоделения нет, все имеющиеся доказательства довольно спорны и носят, скорее, предположительный характер. Никто не знает, как точно разделить на слоги: КО-ШКА или КОШ-КА, СЕ-СТРА, СЕС-ТРА или СЕСТ-РА.
Есть слова, не образующие слога: б (=бы), в, ж (=же), к, ль (=ли), с, междометия ММ! ХМ! ШШ! Ррр... Трр...
Некультурны и заявления вроде: “В ударном слоге как слышится, так и пишется”. Убедитесь сами: код, горб, гриб, скарб, чувств, Бердск, вдрызг, взгляд, Гжатск, свойств, вскользь, расстройств. Что слышится? А что пишется?
Насколько неясно всё со слогом (ведь, поди, и моделей русских слогов не составишь) и слогоделением, настолько всё ясно со складами и делением на склады.
Рассмотрим таблицу 1 (на двух листах), представляющую склады, соотнесенные по звонкости (верхняя часть таблицы) и глухости (нижняя). Блок “золотых” вынесен в левую часть таблицы, “большие золотые” А-0-У-Ы-Э соотнесены с “маленькими золотыми” Я-Ё-Ю-И-Е. Первый ряд в верхней части таблицы только для “железных” Б-БЬ-В-ВЬ-Г-ГЬ..., подними “железно-золотые” БА-БЯ-ВА-ВЯ-ГА-ГЯ... . Первый ряд в нижней части таблицы для “деревянных” П-ПЬ-Ф-ФЬ-К-КЬ..., под ними ряды “деревянно-золотых” ПА-ПЯ-ФА-ФЯ-КА-КЯ... Склады с твёрдыми знаками вынесены в правую часть таблицы.
Блок Б-БА-БО-БУ-БЭ, БЬ-БЯ-БЁ-БЮ-БИ-БЕ соотносится с блоком П-ПА-ПО-ПУ-ПЫ-ПЭ, ПЬ-ПЯ-ПЁ-ПЮ-ПИ-ПЕ в нижней части таблицы. Подблок Б-БА-БО-БУ-БЫ-БЭ соотнесён с подблоком БЬ-БЯ-БЁ-БЮ-БИ-БЕ и с подблоком П-ПА-ПО-ПУ-ПЫ-ПЭ.
У “железных” И и блоков с Л, М, Н, Р нет соответствующих им “деревянных” в нижней части таблицы. У деревянных с X, Ц, Ч, Щ нет соответствий в верхней половине.
Подобный ПОКАЗ снимает с преподавателя массу словесно-логических пояснений, учащиеся, уловив законы соотнесения, быстро запоминают и отыскивают нужные склады.
В таблице 2 (вертикальной) те же 236 складов соотнесены по твёрдости и мягкости.
Блоки складов ... ПОЮТСЯ! По таблице 1: А-0-У-Ы-Э, Я-Ё-Ю-И-Е.
Б! БА-БО-БУ-БЫ-БЭ. БЫ БЯ-БЁ-БЮ-БИ-БЕ. ... Ж! ЖЬ! (Правило такое: если на кубиках или в таблицах склады расположены рядом, то, хоть и пишутся по-разному, произносятся одинаково. Это относится к кубикам с буквами Ж, Ш, Ц, Ч, Щ) ЖА-ЖЁ-ЖО-ЖУ-ЖИ-ЖЕ. Ш! ШЬ! ША-ШЁ-ШО-ШУ-ШИ-ШЕ. ... Р! РА-РО-РУ-РЫ-РЭ. РЬ! РЯ-РЁ-РЮ-РИ-РЕ... X! ХА-ХО-ХУ-ХЫ-ХЭ. ХЫ ХЯ-ХЁ-ХЮ-ХИ-ХЕ. Ц! ЦА-ЦО-ЦУ-ЦИ-ЦЫ-ЦЕ. ... Щ! ЩЫ ЩА-ЩЁ-ЩО-ЩУ-ЩИ-ЩЕ.
По таблице же 1: АЯЯ! БАБЯ-ВАВЯ-ГАГЯ-ДАДЯ-ЖАЖА-ЗАЗЯ-ЛАЛЯ-МАМЯ-НАНЯ- НАНЯ-РАРАРЯ... ОЁЁ! ПОПЁ-ФОФЁ-КОКЁ-ТОТЁ-ШЁШО-СОСЁ, ХОХЁЦО-ЦОЦО-ЧЁЧО-ЧЁЧО-ЩЁЩО.
По таблице 2. Первая колонка не поется, а громко и энергично проговаривается: Б-П-В-Ф-Г-К, Д-Т-Ж-ЖЬ-Ш-ШЬ-3-С, Л-М-Н-Р (тук-тук-тук-тук!) — Х-Ц-Ц! Вторая: А! БАПА-ВАФА-ГАКА, ДАТА-ЖАЖА-ШАША-ЗАСА, ЛАМАНА-РА (тук-тук-тук-тук!) - ХА-ЦАЦА!... БЬ-ПЬ-ВЬ-ФЬ-ГЬ-КЬ, ТЬ-ЗЬ-СЬ-ЗЬ-СЬ, ЛЬ-МЬ-НЬ-РЬ (тюк-тюк-тюк-тюк!) - ХЬ-ЭЯ ВЁ ВО БрЧ-ЧЬ-Щ-ЩЬ! Я! БЯПЯ-ВЯФЯ-ГЯКЯ-ДЯТЯ-ЗЯСЯ-ЗЯСЯ, ;ЛЯМЯНЯРЯ (тюк-тюк-тюк-тюк!) - ХЯ-ЧАЧА-ЩАЩА!... Остальное в том же духе.
Поём и показываем склады указкой. Когда стучим указкой и говорим ТУК-ТУК-ТУК-ТУК! — ребята хлопают в ладошки и прыгают, на ТЮК-ТЮК-ТЮК-ТЮК и стук указкой ребята хлопают в пол-ладошки и прыгают на одной ножке. Преподаватель может организовать ритмические движения детей, разумеется, и на свой вкус. Главное в том, чтобы дети двигались, -сами убедитесь, как они оживятся. И запомнится изучаемый материал намного быстрее!
Больше всех обрадовались музыканты: так это же попевки, распевки! Какая разница, на чём распеваться. Да так еще лучше для чистоты и чёткости произношения. В мае 1993 года несколько радостных звонков из Краснодара: один мальчик девять лет не говорил, потом вдруг со всеми запел и... начал говорить!
Мы против того, чтобы начинать обучение чтению с названий букв, но куда денешься — многие ребята их уже знают. Как сделать так, чтобы названия букв не мешали чтению?
С 1991 года с Георгием Александровичем Струве, композитором, дирижёром, более сорока лет работающим с детскими хорами, обдумывали пособие “Читай и пой”, опробовали его на практике, проводили семинары с музыкантами.
Обучение чтению, соединённое с пением, идёт намного быстрее и радостнее. Надеемся на выход пособия в 1996 году. В нём будет семь вариантов складовых попевок, алфавит на шесть мелодий, приучение ребёнка к различным типам шрифта, двадцать две песни на плакатах, аудиокассета на 90 мин. звучания.
И обязательно надо делать видеокассету “Читай, пляши и пой”, соединить обучение чтению еще и с активным ритмическим движением. Не ждите видео, начинайте, пробуйте это делать сами.
Как будут выглядеть алфавиты в “Читай и пой”, показано в Приложении 1 (стр. 195). Буквы исполнены в три цвета: Синие — С — Согласные, Голубые — Г — Гласные, Зелёные — 3 — Знаки. “Фонарики” во втором-четвёртом алфавитах — красные, на этом месте ребята говорят “тук-тук!”, “тук-тук-тук!” и/или столько же раз хлопают в ладошки, топают и т.п.
Первый алфавит исполняется под марш (музыка Струве), второй и четвёртый под вальс, третий — полечка (музыка Зайцева), пятый на мелодию “Светит месяц”, шестой — колыбельная (музыка Струве).
Обратите внимание: в названиях букв недопустимы “ло>, “цэ”, “чэ>>. Буквы И сопрвождают четыре названия: “и краг-кое”, “ий”, “и”, “йот”. “Эл” предпочтительнее “эль”, чтобы потом учащиеся не испытывали сомнений в озвучивании аббревиатур: вэ-эль-ка-эс-эм, эн-эль-о, эль-тэ-пэ. Неплохо бы вспомнить старые названия “ер”, “ёры”, “ерь” для твёрдого знака, “ы”, мягкого знака.
Об этом приходится говорить, так как в сознании многих людей даже с высшим образованием алфавит существует в некоем фантастическом виде: ё-кэ-лэ-мэ-нэ, о-пэ-рэ-сэ-тэ. Даже в букваре Эльконина обнаруживаем в русском алфавите украинские названия “жэ” и “чэ”, что является, вероятно, диверсией Бугрименко, дорабатывавшей букварь, против москалей. В вышедшей года три назад большой, самодовольно лоснящейся “Весёлой азбуке” последние шесть букв алфавита приводятся в таком виде: Ъ, Ь, Ы, Э, Ю, Я ; а предки никогда не путались в этом месте, так как складно произносили “ер-еры-ерь”.
Вернёмся, однако, в день сегодняшний, мы про кубики еще не всё знаем. Понятно, почему они “золотые”, “железные”, “деревянные”. А почему большие и маленькие? Правильно, большие для твёрдых, а маленькие для мягких. Но почему именно БОЛЬШИЕ для твёрдых и именно МАЛЕНЬКИЕ для мягких?
Потому, что иначе нельзя. Ничего “твёрдого” в так называемых “твёрдых” и ничего “мягкого” в так называемых “мягких” нет. Это условность, абстракция, не перестающая оставаться таковой даже с помощью английских мальчиков Тома (крепкого, мускулистого) и Тима (слабого и нежного).
А вот большое и маленькое есть. Это объём резонатора полости рта с речевыми органами. Б, БА, БО, БУ, БЫ, БЭ -челюсть опущена, язык назад и вниз, щеки раздуваем. БЬ, БЯ, БЁ, БЮ, БИ, БЕ — челюсти почти сомкнуты, язык вперед и вверх, между языком и нёбом на фонетической схеме лишь узенькая полосочка свободного пространства, щеки поджаты. В большой колокол бьём - Б, БА, БО, БУ, БЫ, БЭ — низкий тон. В маленький — БЬ, БЯ, БЁ, БЮ, БИ, БЕ — высокий тон. Одной “переднестью” и “заднестыо” русскую фонетику не объяснишь, через объёмность — намного легче. Вот почему, в частности, иностранцы при работе с кубиками не только быстро запоминают склады, но и начинают, подержав разнообъёмные кубики в руках, лучше имитировать звуки. Быстрее выходят в речь логопедические дети. Отчётливее звучит хор.
“Николай Александрович, по-вашему выходит, что есть твёрдые и мягкие гласные, раз они на большом и маленьком кубиках изображены?”
На кубиках и таблицах изображены СКЛАДЫ. Твёрдые, мягкие, звонкие, глухие. Только не говорите этих слов ребятам. Пока. Нельзя и так говорить: “В ударном слоге как слышится, так и пишется”. Говорите: “В ударном складе как слышится, так и пишется”. Ударные склады “тянутся”, а безударные коротенькие-коротенькие; белый кубик со знаком ударения ставим на тот кубик, который произносится намного дольше, чем остальные. Трудно и ребёнку, и взрослому, изучающему русский язык, сразу привыкнуть к тому, что так по-разному звучащие МА в слове МАМА графически выглядят одинаково. А вот когда на первое МА поставишь белый кубик со знаком ударения, — всё понятно, это разные МА, первое от второго отличается и видом, и продолжительностью звучания. И ударение именно ПОСТАВИЛИ.
Показали ребёнку Я на кубике или в таблице, назвали его, ребёнок легко повторил — и не приставайте дальше с “научностью”: “Ах, как интересно! Вы только гляньте, детки, буква ОДНА, а звука ДВА! Надо ж, какие чудеса бывают! Неужели вы не слышите? А я так вот слышу!” Ребёнку другие склады узнать хочется, слово составить, увидеть его написанным, а вы отвлекаете, “учёность свою показать хочете”.
Ребёнок уже читает прекрасно, а к нему всё пристают: сколько гласных, сколько согласных? сколько букв, сколько звуков? Каковы признаки твёрдости и мягкости согласных? И т.д. и т.п., и проч.
Всякий нормальный ребёнок ещё до школы понимает, что звуки люди слышат, а буквы видят, пишут. Эту очевидность школьный фонетический курс будет настырно объяснять многие годы, вынося многократно на экзамены. При поступлении в институт нужно отвечать: “Звуки мы слышим и произносим, а буквы видим и пишем”.
Господа-товарищи! Объясните, ради Бога, кому и зачем может понадобиться школьный фонетический курс и весь горецко-эльконинский звуко-буквенный анализ? — Научиться читать только мешает. — Прибавляет грамотности? Нет, опять же. Совершенно нормальные дети, жалуются родители, вдруг начинают писать САМОЛЬОТ, ЙЯХТА, ЙУЛА. -Может быть, эти анализы обожают ученики? — Да что вы! — отвечают хором учителя.
А может быть, каким-то детям, которые (чего на свете не бывает!) фонетистами стать захотят, понадобится?
Этих точно нельзя готовить по школьной программе, как не имеющей к нормальной фонетике никакого отношения. Смело можно утверждать, что в течение многих лет учебники не представлялись на рецензирование нормальным фонетистам, — столько в них неточностей, огрехов, ляпсусов.
А теперь постараемся продемонстрировать особенности нашей фонетической теории.
Качество [а] в МА [ма] и МЯ [м'а] — разное. “Да еще какое разное!” — утверждают учёные. Так может, в МЯ и не [а] вовсе? И не [о] в МЁ? Не [у] в МЮ? Не [э] в МЕ? - По нашей теории ни то, ни другое, ни третье, ни четвёртое. — Так что же там тогда? - А какая разница? МЯ-МЁ-МЮ-МИ-МЕ, так же как и любые другие склады, произносятся слитными, отличными одно от другого усилиями речевых органов. И только типа СГ — согласный-гласный.
Перед произносимыми А-0-У-Ы-Э-И есть согласный, отмечаемый приборами (а у традиционных фонетистов называемый твёрдый приступ, мягкий приступ, гортанный взрыв, атака и проч.), но который, из соображений экономии, договори--лись не фиксировать на письме. Договорившись не обозначать, стали думать, что перед А-0-У-Ы-Э-И в начале слова, в положении после гласных и вовсе ничего нет. Ан есть!
После Б (брат), В (в лесу), Т (кот), на месте мягкого знака (пень) есть гласный, также отмечаемый приборами, и который, тоже экономя, договорились письменно не оформлять. Предки чувствовали всё это, считая Ъ и Ь гласными.
Теория как теория, но с одним “габаритным”, как сказал классик, преимуществом. Она лучше работает на практике — при обучении чтению (и не только на русском языке), способна вызвать революцию при синтезе и распознавании речи.
Первый шаг мы уже совершили, выпустив говорящую электронную установку “ФИЛИПОК” и разработав её модификации “ФИЛИПОК-2”, “ФИЛИПОК-3” для обучения чтению слепых и тугослышащих. Ко второму, и весьма неожиданному шагу, в направлении синтеза речи, готовы. Хотелось бы поработать и над комплексом пособий для обучения чтению глухих. Начать можно было бы со специальных кубиков, продолжить электроникой. Решения уже, в принципе, есть, но... средства, средства! Хотя сколько их уходит на полутора-миллионные издания никчёмных букварей, учебников, исследования, устаревшие еще до того, как к ним приступили.
Перед знакомством с конкретными, опробованными приёмами работы с кубиками и таблицами, совершенно необходимо осветить одно положение, определяющее СТРАТЕГИЮ обучения.
ПУТЬ К ЧТЕНИЮ ЛЕЖИТ ЧЕРЕЗ ПИСЬМО.
Не сегодня и не только в нашей стране подмечено, да не всеми понято. Письмо почему-то многими преподавателями понимается как шкрябание, да еще непременно ручкой, и непременно в тетради.
А машинопись? А на компьютере? Не за горами день, когда компьютер с голоса будет печатать. Весь мир над этим работает.
Существует определение письма как превращения звуков в знаки. Чтение отсюда — превращение знаков в звуки.
Известный американский методист Майер пишет: “Ребёнок любит, ребёнку нравится невидимое в видимое превращать.” А кубики еще и в цвете, объёмами отличаются, весом, потрогать их можно, потрясти. Материализованные звуки. Вот вам и анализ и синтез при составлении слова.
Замечали: едва четырёх-пятилетка поймет идею письма, сразу стремится “материализовать” слово—делает надпись к картинке, просто пишет слова, письмо бабушке. С ошибками, зеркаля буквы, иногда справа налево: АМАМ, АПАП, ЯТАК.
Помогите ему — совсем легко научиться писать печатными, а затем и прописными буквами по нашему пособию “Пишу красиво”, не испортив ни зрения, ни осанки.
А вот превращать знаки в звуки — читать - не так интересно. Буквы мелки, глаза еще не привыкли их разбирать. Вот по вывескам легче. Да и зачем читать? Нет пока острой необходимости. Взрослые пока и так читают, если попросишь. Иногда название сказки сам разберёшь. Название газеты, книги. Слова под картинками.
А вот из кубиков слова составлять, указкой писать по таблице, смотреть, как пишет воспитательница (мама, папа) большими буквами на доске (большом листе бумаги, садовой дорожке) заказанное тобой или товарищем слово — всегда интересно. Интересно (в четыре, пять лет) печатать разные слова на машинке, компьютере. На компьютере можно печатать крупными буквами, легко исправлять ошибки.
ПУТЬ К ЧТЕНИЮ ЛЕЖИТ ЧЕРЕЗ ПИСЬМО!
Иногда спрашивают: вся группа научилась читать, а двое ребят нет. Что делать?
— А на занятия любят ходить?

— Любят.

— Из кубиков любят слова составлять?

— Да.

— Попишите с ними ещё, и кубиками, и указкой по таблице, пусть посмотрят, как вы это делаете на доске, на бумаге, — ребята в это время запоминают ваши движения. Скоро сами будут делать так же. А потом и читать начнут.

Дети в разное время начинают говорить, ходить. И никаких особенных трагедий, если это не крайние случаи. Ни одна мама не скажет: “Ах, ты, дрянь такая! Вон, у соседей уже ходит, а ты еще нет!”
Трагедии начнутся в школе. И для родителей, и для ребёнка. Все начали читать, а ваш, вроде бы неглупый мальчик, — нет. Раньше все похваливали: какой смышлёный, молодец, умница, — теперь... Привыкай жить в новом качестве.
Да и не глуп мальчик! Просто реакция ОТТОРЖЕНИЯ на противоестественные, занудные методики, как у многих и многих других детей.
Раньше нужно начинать! Быстро выявятся дети, которым труднее. Ребёнок 3-5 лет намного пластичнее, чем семилетка. В программах дошкольных педучилищ и дошкольных факультетов педвузов должно быть: воспитатель детского сада обязан научить детей читать и считать в пределах ста не позже, чем к пяти, а то и к четырём годам.
Тысячи воспитателей уже обгоняют московские программы, стараясь спасти детские сады от закрытия, превратить их в филиал школы.


страница 1страница 2 ... страница 6страница 7


скачать

Другие похожие работы: