На правах рукописи



Голубенко Святослав Сергеевич

МОСКОВСКАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ

В ПРЕДВОЕННЫЙ ПЕРИОД

И В ПЕРВЫЕ ГОДЫ

ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ




Специальность 17.00.02 – Музыкальное искусство


Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата искусствоведения

Нижний Новгород

2011

Работа выполнена на кафедре истории музыки Нижегородской государственной консерватории (академии) им. М. И. Глинки
Научный руководитель:
кандидат искусствоведения,

доцент Власова Екатерина Сергеевна
Официальные оппоненты:
доктор искусствоведения, профессор,

ведущий научный сотрудник

Российского института

истории искусств РАН Огаркова Наталия Алексеевна
кандидат искусствоведения,

заместитель директора по научной работе

Государственного центрального

музея музыкальной культуры

имени М. И. Глинки Медведева Ирина Андреевна

Ведущая организация: Российская академия музыки имени Гнесиных

Защита состоится «____» мая 2011 года в ______часов на заседании диссертационного совета К 210.030.01 по присуждению ученых степеней при Нижегородской государственной консерватории (академии) им. М. И. Глинки по адресу: 603600 г. Нижний Новгород, ул. Пискунова, 40.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской государственной консерватории (академии) им. М. И. Глинки.

Автореферат разослан « ___» апреля 2011 года


Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат искусствоведения Бочкова Т.Р.


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
В истории отечественного музыкального искусства собственно история Московской консерватории занимает особое место. Еще в 1944 году, в разгар Великой Отечественной войны, директор консерватории В. Я. Шебалин определил основную цель ее деятельности – быть «центром русской музыкальной культуры»1. «Если тебе случится побывать в Москве, – часто говорил мне отец, – обязательно загляни в консерваторию, из стен которой вышли замечательные русские композиторы и музыканты-исполнители», писал выдающийся дирижер Р. Кубелик, сын скрипача Я. Кубелика2. Истории консерватории посвящено немало работ, в которых последовательно и подробно исследованы многие яркие страницы ее замечательной биографии.

Так, в 1966 году, к 100-летию вуза вышли в свет два содержательных труда: «Московская консерватория 1866–1966» (редколл.: Л. С. Гинзбург, А. И. Кандинский, А. А. Николаев, В. В. Протопопов, Н. В. Туманина) и «Воспоминания о Московской консерватории» (сост. и комментарии Е. Н. Алексеева, Г. А. Прибегина. Ред. Н. В. Туманина). В первом представлена жизнедеятельность Московской консерватории за 100-летний период, обозначены основные вехи, связанные с ее развитием в каждый конкретный временной период и предложена периодизация, освещена работа всех факультетов, кафедр и классов. Особую фактологическую ценность изданию сообщает наличие списков педагогов, преподававших в МГК с 1866 по 1966 годы. Перечислены и все защищенные за этот период диссертационные исследования. В отдельную третью главу выделен военный период 1941-1945 годов.

Второе издание основано на воспоминаниях выпускников и педагогов МГК. Впервые в отдельную книгу были собраны мемуарные свидетельства о первых годах работы вуза, его великих основателях и замечательных профессорах. Отдельные очерки посвящены деятельности структурных подразделений вуза и его художественных коллективах, таких, как «Вокальная студия имени П. И. Чайковского» (П. Д. Микулин), «Возникновение квартета имени Бетховена» (В. П. Ширинский). Особую ценность в контексте направления данного исследования представляют мемуарные свидетельства К. В. Акчуриной-Успенской «О военно-шефской работе Московской консерватории в годы Великой Отечественной войны» и В. Э. Фермана «Московская консерватория в Саратове в первые годы войны».

К серии юбилейных изданий относится и сборник статей под редакцией Т. Ф. Мюллера, посвященный выдающимся деятелям теоретико-композиторского факультета (1966). В монографических очерках о композиторах и музыковедах, написанных, как правило, их учениками, история консерватории представлена через рассказ о сложных, нередко подвижнических, судьбах ее профессоров. В 1966-й, юбилейный год вышли в свет и брошюра К. В. Успенской и Ю. А. Розановой «Московской консерватории – 100 лет», в которой кратко изложены основные события, происходившие в тот исторический период, и исследование Ю. В. Келдыша «100 лет Московской консерватории», ценное по своей информативности.

Собственно с издания вышеназванных работ и началось последовательное обращение к истории одного из старейших музыкальных учреждений страны. Как правило, календарные юбилейные даты являлись поводом обратиться к прошлому и настоящему в жизни консерватории, оценить ее достижения с позиций современного научного знания.

В посвященном 125-летию консерватории альбоме «Московская консерватория 1866–1991» (автор, сост. и ред. Г. А. Прибегина. Отв. ред. Л. С. Сидельников) раздел, связанный с событиями Великой Отечественной войны, практически полностью построен на воспоминаниях К. В. Успенской, изданных в 1960-е годы. Однако к началу 1990-х годов появились новые свидетельства, существенно корректирующие сложившиеся в советский период представления, в том числе и об истории консерватории военного периода. В их свете оказалось, что данный материал содержал фактологические неточности, к тому же и деятельность вуза в военный период представлена крайне скупо. Также и двухтомный альбом «Московская консерватория: материалы и документы» (редколл.: Е. Г. Сорокина, Е. Л. Гуревич, Э. Б. Рассина, И. А. Медведева, Н. Ю. Катонова. Ред. Е. Н. Грачёва, М. В. Щеславская, 2006), подготовленный силами коллектива Московской консерватории и Государственного центрального музея музыкальной культуры имени М.И. Глинки, при всей масштабности поставленных задач, освещает деятельность МГК в годы войны все же довольно скромно. Следует заметить, что и в Биографическом энциклопедическом словаре «Московская консерватория: от истоков до наших дней. 1866-2006» (ред.-сост. М. В. Есипова. Редколл.: Е. С. Лотош, В. Н. Медведева (Никитина), Е. Л. Сафонова, Д. В. Смирнов, 2007) представлены лишь некоторые общие биографические сведения, относящиеся к военному периоду, о педагогах и сотрудниках МГК. Впрочем, естественно, что более подробное повествование было бы в данном издании вряд ли уместным.

Отдельно назовем коллективное монографическое исследование «Большой путь. Из истории партийной организации Московской консерватории» (Веселовская Л., Журавлева Н., Крюкова А., Радкевич Ф., Раппопорт С., Трелин Г., 1969). В начале 1990-х годов многие экземпляры данного труда подверглись уничтожению. Казалось, в наступившем новом социальном времени не осталось места событиям прошлого и их недавней интерпретации. Вместе с тем, в книге собраны документальные сведения, почерпнутые из архивных собраний, об истории консерватории в трудные послеоктябрьские десятилетия. Особое внимание уделено событиям Великой Отечественной войны.

Добавим, что далеко не все эпизоды истории вуза и до настоящего времени нашли отражение в научных изысканиях. Дооктябрьская биография консерватории нередко трактовалась в советский период с вульгаризаторских позиций. Лишь постепенно, с течением времени в публикациях И. А. Барсовой, Л. В. Бобылёва, Н. Н. Гиляровой, Е. Л. Гуревич, Е. С. Лотош, А. М. Меркулова, Н. А. Мироновой, Г. А. Моисеева, В. П. Павлиновой и других, начинают выходить из небытия те исторические деятели и их биографии, которые по ряду социально-политических причин оказались в XX веке в тени исследовательских интересов. Показательный факт: моменты замалчивания в общественном мнении целых эпизодов из жизни консерватории относятся и к советскому времени. Такова постыдная история «генеральной чистки» консерватории, драматический период ее функционирования в качестве «конской школы», когда перед правительством ставился вопрос о лишении легитимности вуза и передаче его под управление дирекции Большого театра, таковы события 1948 и 1949 годов, драматически пережитые педагогической и студенческой общественностью вместе со всем музыкальным сообществом и лишь недавно в исследовании Е. С. Власовой «1948 год в советской музыке» (2010) ставшие достоянием научной мысли.

В какой-то степени «закрытым» для исследовательского внимания до сего времени оказался и военный этап в жизни консерватории. Хотя нельзя утверждать, что данный период не находил отражения в научных работах. Последние можно разделить по следующим основным направлениям: исторические исследования обобщающего характера, музыковедческие очерки конкретной тематической ориентации и мемуарная литература.

Из исследований первого направления следует в первую очередь отметить исторические труды 1960-1980-х годов: коллективную монографию Н. А. Алещенко, К. И. Букова, А. Д. Колесника и А. М. Синицына, а также книги А. Д. Колесника и Ю. М. Пошеманского, посвященные ополчению и той роли, которую играла в нем Восьмая дивизия, сформированная из работников, студентов и служащих Красной Пресни. В постсоветский период начался новый этап исторической разработки данной проблемы. В 2001 году вышли в свет следующие значительные издания: «1941. Год памяти (Первый Московский международный музейный форум)» (сост. С. П. Балан) и сборник «Великий подвиг. Вузы Москвы в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945» (Олесеюк Е. В., Фёдоров И. Б., Драгомир В. В.). В 2006 году в документальной серии, выпускаемой «Российской политической энциклопедией», опубликовано исследование «Музы в шинелях: Советская интеллигенция в годы Великой Отечественной войны. Документы, тексты, воспоминания» (сост. С. Д. Воронин, Т. М. Горяева, Н. К. Дрезгунова, А. Л. Евстигнеева, Е. Ю. Филькина, при участии Н. Б. Волковой), ставшее незаменимым источником уникальной исторической информации для исследователей, обращающихся к данному периоду. Консерваторскому ополчению посвящена и статья С. П. Татаркина, целиком основанная на открытии новых архивных документов.

Ценный фактологический материал, хотя впрямую не относящийся к военной истории консерватории, содержит и монография Н. А. Громовой «Эвакуация идет… 1941-1944. Писательская колония: Чистополь. Елабуга. Ташкент. Алма-Ата».

В 1960-е годы разработка военного периода начинается и в музыковедческой литературе. Первым таким трудом стала книга А. Б. Лившица «Жизнь за Родину свою. Очерки о композиторах и музыковедах, погибших в Великой Отечественной войне». В конце следующего десятилетия вышла содержательная статья М. Ф. Леоновой, посвященная названной теме. Данные исследования послужили основой для дальнейшего изучения биографий консерваторцев-ополченцев и сообщили выверенную информацию об истории Восьмой Краснопресненской дивизии народного ополчения.

Наконец, еще с 1950-х годов война и судьбы консерваторцев в ней стали темой многочисленных мемуарных очерков и эссе А. П. Агажанова, Б. К. Алексеева, В. Н. Воронки, Д. В.Житомирского, Л. М. Живова, Д. Г. Костанова, М. В. Курдюмова, М. Ф. Леоновой, М. Мельникова3, Я. И. Мильштейна, Е. П. Наумовой, К. Б. Птицы, И. Я. Рыжкина, С. Н. Ряузова, Н. Н. Синьковской, К. В. Успенской, Я. В. Флиера, Е. И. Эпштейна, Н. Д. Юрыгиной, И. П. Яунзем и других. Собранием подобных материалов стал сборник статей и воспоминаний, выпущенный в 1978 году – «Музыка и музыканты на фронтах Великой Отечественной войны» (сост. Е. Н. Алексеева).

Добавим к сказанному написанные в разные годы книги воспоминаний Н. М. Бродского, Ю. Б. Елагина, Л. Н. Бермана, Б. С. Маранц, И. И. Каца, Э. А. Монасзона и Д. А. Паперно, в которых запечатлена консерваторская жизнь предвоенных и военных лет. Следует упомянуть и мемуары маршала Г. К. Жукова, охватывающие значительный спектр общеисторических проблем.

Темы, затрагиваемые в перечисленных работах, обозначили широкий круг вопросов, связанных с историей Московской консерватории военного периода и не рассматривавшихся до настоящего времени в их совокупности. Как целостное историческое время годы войны не становились еще предметом специального исследовательского внимания. А первые военные годы и вовсе считались временем, когда консерватория практически перестала функционировать. Обозначенные нами как приоритетные – учебная, концертная, научная деятельность вуза, особенности его работы в мирное время и в условиях военного режима, формирование ополчения, эвакуация и существование консерватории в двух географических точках – естественно сложились в круг намеченных к исследованию проблем. Так определилась цель данной работы, которая заключена в выработке целостного представления о музыкальной жизни Московской консерватории на рубеже 1930-х – 1940-х годов и первых лет военного периода, когда в результате эвакуации консерватория была разделена на два – московское и саратовское – отделения, а также в установлении поименного перечня консерваторцев, вошедших в ополчение и защищавших Родину на фронтах Великой Отечественной войны и кратких биографических данных о каждом из них.

Методология исследования основана на преимущественном изучении широкого круга исторических источников, впервые вводимых в научный оборот. Методологические принципы работы опираются на публикацию и комментирование документов по деятельности Всесоюзного комитета по делам высшей школы (ВКВШ), Всесоюзного комитета по делам искусств (ВКДИ), архива Московской консерватории, Музея имени Н. Г. Рубинштейна и Музея Центральной музыкальной школы, музея Московской государственной академической филармонии и личных архивов Н. Я. Мясковского, В. Я. Шебалина, записанных диссертантом воспоминаний Н. М. Адлер (Левиной), А. М. Аксёнова, М. Н. Анастасьева, Л. Г. Андреева, А. А. и И. А. Агажановых, Г. В. Бариновой, Б. И. Бертрама (Ароновича), Р. С. Билялетдиновой, Н. Т. Бинятян, К. Е. Болдугановой (Николчевой), С. Л. Браз, Т. А. Гайдамович, Е. Н. Грановской, В. А. Дьякова, В. Л. Живова, О. М. Жуковой, Н. Н. Ижевской, М. С. Кальяновой, Г. В. Катаева, Н. М. Курдюмовой, И. А. Куренковой, Т. К. Курпековой, Н. Я. Лившиц, В. К. Мержанова, К. И. Морозовой, Е. В. Назайкинского, Е. В. Натансон (Чичельницкой), А. Ю. Немирович-Данченко, М. И. Нестьевой, В. В. Петрова, Л. В. Ракова, С. Х. Раппопорта, Е. Я. Рацера, М. И. Ройтерштейна, И. Я. Рыжкина, А. И. Рюминой, Н. Н. Синьковской, Л. А. Скобло, Ю. А. Туркиной, Г. С. Фрида, К. С. Хачатуряна, Е. И. Чигарёвой, Л. Е. Чумова, Г. С. Ширинской, Р. К. Ширинян, Е. И. Эпштейна, О. Г. Эрдели, а также журналов «Советская музыка», «Музыкальная жизнь», газет «Правда», «Вечерняя Москва», «Московский большевик», «Литература и искусство», «Советское искусство», «Советский музыкант», «Комсомольская правда», «Труд», «Сталинское знамя», «Советская Киргизия».

В свете избранной цели исследования определяются его основные задачи. Они сводятся к следующему:

– Представить избранное историческое время как важный самостоятельный период в истории Московской консерватории.

– Выделить и классифицировать особенности функционирования вуза в мирные и военные годы.

– Исследовать неизвестные факты истории консерваторского ополчения, составив поименный перечень его участников.

– Определить изменения в репертуарной музыкальной политике в военный период на примере деятельности Квартета имени Бетховена.

– Ввести в научный обиход неизвестные документальные свидетельства из истории Московской консерватории как одного из центров русской музыкальной культуры.
Научную новизну работы составляют следующие ее положения:

1. Предложена новая периодизация истории Московской консерватории, согласно которой выделены в самостоятельные периоды рубеж 1930-х – 1940-х годов и первые военные годы.

2. Классифицированы основные – образовательный, концертный и научный – принципы функционирования вуза в мирное и военное время; определена структура вуза.

3. Создан поименный список консерваторских ополченцев, содержащий биографические сведения о каждом из солдат. Обнаружен факт несоответствия официально публикуемых данных о количестве консерваторских ополченцев с составленным диссертантом поименным их перечнем.

4. Исследованы особенности образовательной и концертной деятельности консерватории в военный период: создание концертных бригад, военизированная форма обучения, выполнение спецзаданий.

5. Изучены деятельность Московского и Саратовского отделений консерватории в первые годы войны.

6. В научный оборот введены записанные автором исследования, мемуарные свидетельства очевидцев военных событий, а также архивные документы, в том числе: Правила приема в Московскую государственную консерваторию (1936/1937); Правила приема и программы испытаний в высших учебных заведениях и консерваториях (1939); Докладная записка и. о. директора консерватории В. Н. Шацкой начальнику ГУУЗа ВКДИ Л. Е. Шаповалову о национальной политике в образовании (1939); Стенограмма выступления начальника ГУМУ на партсобрании в МГК (1937); Стенограмма последнего перед эвакуацией заседания Художественного совета МГК (8.10.1941); Протоколы заседаний Художественного совета МГК по г. Саратову (1942); Статистические таблицы по составу студентов консерватории (1941 и 1942 годы); Рекомендательный список музыкальных произведений, созданных во время Великой Отечественной войны для концертного исполнения, составленный ВКДИ (1942); новый состав Художественного совета МГК после назначения ее директором В. Я. Шебалина (12.1942).

Полученные результаты могут быть использованы в монографических исследованиях, а также в педагогических курсах истории музыки средних и высших специальных учебных заведений, что составляет практическую ценность данного труда.
Апробация исследования проходила на международных и научно-практических конференциях в Санкт-Петербургской и Московской консерваториях. Отдельные положения диссертации нашли развитие в ряде статей, а ее концепция представлена в сборнике «Московская консерватория в годы Великой Отечественной войны» (сост. С. С. Голубенко, 2005). Исследование получило поддержку Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) в виде исследовательского гранта № 08-06-00212. На проходившем в 2006 году в Казани II Всероссийском конкурсе «Наука о музыке: Слово молодых ученых» за публикацию статьи «Московская консерватория на рубеже 30-х – 40-х годов XX века» автор настоящего исследования был удостоен II премии.

Диссертация и автореферат обсуждены и рекомендованы к защите на заседании кафедры истории музыки Нижегородской государственной консерватории (академии) им. М. И. Глинки 23 марта 2011 года.
Структура. Диссертация состоит из введения, 3 глав, заключения, списка сокращений, библиографии, содержащей 438 позиций, и 6-ти приложений. В библиографии указаны цитируемые в исследовании архивные собрания и фонды общим числом 110 источников. В приложение входят список профессоров, руководителей кафедр за 1938 год; тексты песен, созданных ополченцами Л. М. Живовым, В. П. Бобровским; Журнал-дневник Заслуженного коллектива Республики Государственного квартета имени Бетховена (фрагмент с 19.07.1941 до 31.01.1943); список студентов, приступивших к занятиям в Московском отделении МГК (03.1942); список студентов Московской консерватории, находящейся в г. Саратове на 1 декабря 1942 года; составленный автором исследования фотоальбом консерваторцев – участников Народного ополчения 1941 года.
II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении обоснована актуальность исследования, дан обзор литературы, поставлены цели и задачи работы, названы ее методологические основы и описана структура.
В первой главе «Московская консерватория на рубеже 1930-х – 1940-х годов» исследованы структура консерватории в предвоенный период, ее педагогический и студенческий состав, а также концертная деятельность и студенческая жизнь.

Доказывается, что рубеж 1930-х – 1940-х годов в жизни Московской консерватории стал временем ее первого после революции блестящего расцвета. Период рапмовских перегибов был в своей основе изжит. Усилиями руководства консерватории сформирована ее структура: деление по факультетам (а не по подотделам и отделам), костяк которых сохранился и до настоящего времени. К началу войны в консерватории работали восемь факультетов: вокальный, оркестровый (струнное и духовое отделения), фортепианный, дирижерско-хоровой, композиторский, историко-теоретический, военный и детского музыкального воспитания. В предвоенный период восстановлена и практика приема по результатам вступительных экзаменов, а не по комсомольской и партийной путевке, о чем свидетельствуют «Правила приема в Московскую консерваторию за 1936/37 годы». Главным критерием для поступления становилась профессиональная выучка, а не социальные и политические обстоятельства. Активно работала и аспирантура. К началу войны в ней проходили обучение 78 человек.

Вместе с тем в деятельности консерватории не до конца были преодолены ошибочные установки предшествующего времени. Продолжалась работа факультета детского музыкального воспитания. Сомнения в эффективности его существования в рамках консерваторского обучения неоднократно звучали из уст музыкантов. Но только в период деятельности В. Я. Шебалина на посту директора консерватории удалось сократить данное структурное образование из плана консерваторского обучения. Также продолжалась – и расширялась! – работа национальных (Башкирского, Казахского, Туркменского, Узбекского, Татарского, Осетинского, Киргизского) отделений, студенческий состав которых формировался по большей части по особым квотам, не связанным с критериями профессионализма. Публикуется также докладная записка и.о. директора МГК В. Н. Шацкой о «рыхлости» и «громоздкости» непомерно в данной связи раздутого штата консерватории и необходимости создать из национальных отделений так называемый Институт национальностей.

Руководством страны усилиями авторитетных артистов была принята установка на Московскую консерваторию как «головной» музыкальный вуз страны. Определены как приоритетные и выделенные нами образовательное, концертное и научное направления деятельности МГК, в которых названы яркие достижения: деятельность студенческих творческих кружков, увеличение количества именных стипендий в качестве поощрения за достижения в процессе обучения, практика монографических концертов, расширение работы Оперной студии, серия блестящих защит диссертационных работ. Приведены также численность педагогического и студенческого состава, а также отдельной таблицей кадровый перечень профессоров, руководителей кафедр. Педагогический состав консерватории в 1939/1940 учебном году насчитывал 333 человека. Коренной перелом в общественной жизни, связанный с революцией, а также последующими изменениями в политике страны, практически не затронули ее педагогический состав. В 1937 году начальник Главного управления музыкальных учреждений Всесоюзного комитета по делам искусств С. С. Шатилов, выступая на партсобрании в консерватории, говорил: «У нас крупные профессора, многие по настоящему с мировым именем. И имеется не только имя, но и результат, подтверждающий это имя. У нас неплохая молодежь – второе поколение, так называемое. Скажем, по памяти могу назвать – Шацкес, Гинзбург, Оборин – крупные люди. У нас по любому факультету если пройтись, есть люди и с этим коллективом можно работать...»4.

По состоянию на 1 марта 1941 года в МГК обучались: 755 студентов на основных факультетах (включая подготовительное отделение), 67 учащихся на вечернем отделении музыкально-педагогического факультета, 75 аспирантов, 122 студента национальных отделений (включая подготовительное отделение). Всего 1019 учащихся. Приводятся также данные о количестве и составе сталинских стипендиатов, о роли, которую играла в жизни консерватории комсомольская организация. Доказывается, что существующие в то время творческие коллективы и студенческие кружки формировали вкусы обучавшихся студентов, знакомя их с произведениями Р. Вагнера, К. Дебюсси, Г. Малера, И. Ф. Стравинского, П. Хиндемита, Р. Штрауса.

Рассмотрены формы концертной деятельности, в том числе постановки Оперной студии, открытые классные вечера, циклы программ по истории фортепианной музыки. Отдельное внимание уделено концертной шефской работе. Концертные бригады студентов и преподавателей выступали по всему Советскому Союзу. Пожалуй, не было ни одного города в нашей стране, где в те годы не побывали бы консерваторцы. В историю Московской консерватории вошли поездки студентов в Соликамск (1935), Арктику (1936 и 1937), на Волгострой (1938), во Владивосток (1938). Силами профессоров консерватории на многих заводах, предприятиях в те годы открывались университеты музыкальной культуры.

Вывод, к которому мы приходим: к началу 1940-х годов Московская консерватория представляла поистине уникальное, многофункциональное учреждение. Каждое из направлений ее деятельности – образовательное, просветительское, научное, общегуманитарное, наконец, идеологическое (демонстрация исполнительских достижений на мировом уровне) – свидетельствовало о высоте достигнутых творческих результатов. А их совокупность привела к тому, что Московская консерватория стала одной из фундаментальных гуманитарных основ укрепившейся советской государственности. Имя Чайковского гарантировало преемственность высоких традиций, а международные творческие успехи консерваторцев – их блистательное развитие.
Во второй главе «Московская консерватория в первые месяцы Великой Отечественной войны» рассматривается деятельность консерваторских подразделений с учетом изменившихся социально-политических условий. Опровергается следующая, достаточно популярная в свое время точка зрения на начало военного периода в жизни консерватории: «Многих не покидало ощущение, что вуз как целостный работающий организм перестал работать. “Возникает подозрение, что фактически Московская консерватория в полном ее составе не существует. Она распылилась. Как собрать ее, где, когда и кому?..”, — писал бывший директор консерватории, болеющий за ее судьбу, К. Н. Игумнов осенью 1942 года из эвакуации»5.

Действительно, традиционно присущие консерватории – образовательная, концертная и научная – функции подверглись в новом военном времени существенной коррекции. На первый план вышла концертная работа. Учебный процесс оказался почти полностью подчинен потребностям фронта. С первых дней войны началось формирование концертных бригад для обслуживания частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Как и во всех вузах была введена военизированная форма обучения, нашедшая отражение в новой непривычной для художественного сознания терминологии: студенты стали бойцами, административный и педагогический персонал – начальниками штабов, командирами пожарно-сторожевых и отрядов противовоздушной обороны. Участие в сельхозработах, выполнение спецзаданий, учеба в школе медсестер, строительство оборонительных сооружений, работа в концертных фронтовых бригадах привели к тому, что вуз обрел «плавающий график» учебного года, которого не удалось избежать до последнего этапа войны. Но и оставшаяся в Москве часть коллектива, и отправившийся в саратовскую эвакуацию персонал и студенчество не прекращали учебный процесс, продолжавшийся порою на чистом энтузиазме студентов и преподавателей. Именно по этой причине «слияние» эвакуированного и московского отделений консерватории оказалось впоследствии столь творчески результативным. «Московско-саратовский» период в истории консерватории сыграл свою плодотворную роль. А панорама жизни вуза в первые годы войны оказалась, как мы стремились доказать, насыщенной и разнообразной.

Как отдельная, пожалуй, самая важная исследовательская задача рассматривается составление поименного списка консерваторцев-ополченцев. На основании изучения целого ряда известных источников, а также привлечения большого числа архивных документов удалось выявить персональный состав студентов, аспирантов, педагогов, концертмейстеров, представителей административного и хозяйственного персонала, ушедшего в первые июльские дни 1941 года на оборону Отечества. Удалось также составить маленькие «истории жизни» большинства ополченцев, отыскать и представить их фотоизображения. В некоторых случаях розыски не дали никаких иных результатов, кроме фамилии того или иного героя 1941 года. Причем поименный список консерваторцев-ополченцев оказался существенно пополненным по сравнению с тем, который приведен в сборнике «Московская консерватория в годы Великой Отечественной войны»6. И обнаруженные данные, нет сомнений, не имеют окончательного вида. Будущее, вероятно, внесет в них свои изменения. Оказалось скорректированным и число ополченцев. Не 200, не 250, как указывалась в исторических источниках советского периода, а 262. Консерватория заплатила свою горькую дань Великой Отечественной войне.

Помимо решения главных поставленных научных задач удалось также осуществить реконструкцию хроники драматических событий начала войны – от первых дней формирования ополчения до его трагического итога. По свидетельствам очевидцев и их рассказам, которые удалось записать, воссоздана, день за днем, канва событий, маленьких и больших подвигов, совершенных консерваторцами во имя Великой Победы.

Как отдельный этап жизни консерватории выделены первые месяцы Великой Отечественной войны. Обнаружен список студентов, относящийся к сентябрю 1941 года. Он более чем вполовину сокращен по сравнению с предвоенной весной. Опубликована таблица штатного состава педагогов, концертмейстеров и научных работников МГК, данные которой отражают результаты сильнейшего кадрового сокращения, типичного для рассматриваемого времени. Также введен в научный оборот полный текст стенограммы Художественного совета, состоявшегося в консерватории 8 октября 1941 года, за неделю до знаменитой московской паники 16 октября. Данное педагогическое собрание стало последним перед эвакуацией и разделением консерватории на два отделения. Через несколько дней после октябрьского заседания Художественного совета Московская консерватория начала существовать в двух географических точках. Часть ее состава оказалась в эвакуации в Саратове, оставшиеся в Москве педагоги и студенчество продолжали занятия, как могли, фактически на чистом энтузиазме. До следующего «полноценного» заседания Художественного совета было еще далеко. Он состоялся лишь 23 декабря 1942 года в Москве, обозначив начало нового, «шебалинского» этапа в истории МГК. Но до этой даты консерватория должна была прожить более года войны.
В третьей главе «Московская консерватория: октябрь 1941 – 1942 год» установлено, что официальная эвакуация консерватории, как и многих учреждений культуры, не проводилась из-за сложившегося тяжелейшего положения на фронте. Консерваторский коллектив был рассеян по стране. Помимо Саратова, Свердловска, Пензы, еще в начале августа эвакуированные на Кавказ старейшие профессора Московской консерватории были направлены: в Ереван (К. Н. Игумнов, К. А. Эрдели), в Тбилиси (А. Б. Гольденвейзер, К. Н. Дорлиак), в Ташкент (С. Н. Василенко и Д. Л. Аспелунд), во Фрунзе (С. Е. Фейнберг, Я. И. Зак). Позднее во Фрунзе приехали Н. Я. Мясковский, Ю. А. Шапорин, П. А. Ламм. К концу октября 1941 года те, кто мог и хотел, покинули Москву. Те, кто остался, посильно участвовали своим артистическим трудом в обороне столицы. Организованный педагогический процесс оказался прерванным и сохранялся лишь энтузиазмом и усилиями отдельных педагогов и студентов.

Из отдельных и не всегда точных воспоминаний музыкантов, участников музыкальной жизни Москвы 1941-1942 годов ранее делался вывод о том, что концертная деятельность была чрезвычайно скупа, а в отдельные промежутки времени она даже замирала (период с октября 1941 по март 1942 года, когда «кроме 2-3-х концертов вроде бы ничего и не было»). Однако есть неоспоримые и ценные свидетельства того, что музыкальная жизнь этого периода не только не остановилась, но была поднята на несомненно более высокий уровень в организационном и в профессиональном плане; насыщена событиями яркими, известными и не очень; способствовала появлению многих новых музыкальных имен (именно в это время заявили о себе пианист С. Т. Рихтер, фортепианный дуэт Ю.А. Туркина и Г.А. Туркина, фортепианное трио в составе Л. Н. Оборин, Д. Ф. Ойстрах, С. Н. Кнушевицкий).

Исследованы также все формы столичной концертной жизни МГК в течение первого года войны. Это выступления фронтовых концертных бригад, концерты на радио, в залах, записи на тонфильм, выступления за границей. Составлена хроника концертной жизни первого года войны. Введены в научный оборот документы по организации концертной деятельности, в том числе приказ руководства МГК от 27 июня 1941 года о создании концертных бригад по обслуживанию частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии, приказ Всесоюзного комитета по делам искусств от 5 сентября 1941 года о сокращении кадрового состава вузов. Выявлены изменения в репертуарной политике в начале военного периода: появление многочисленной песенной продукции «оборонной тематики», создание концертных обработок классического репертуара для небольших исполнительских составов, акцент на исполнении произведений русского, славянского и советского репертуара, что обусловлено текущими пропагандистскими задачами. Опубликован Рекомендательный список музыкальных произведений, созданных во время войны, выпущенный 21 января 1942 года Всесоюзным комитетом по делам искусств. В качестве типичного образца так называемой «музыкальной продукции», создаваемой в первый год войны, приведена «Походная песня» Н. Я. Мясковского, ставшая первым творческим откликом композитора на начавшуюся войну.

Также исследована концертная деятельность Квартета имени Бетховена, являвшегося одним из самых деятельных участников концертной жизни столицы в течение военного времени. Приводится хроника концертных выступлений коллектива, основанная на изучении «Дневника» В. П. Ширинского. Утверждается, что Квартет имени Бетховена стал одним из музыкальных символов времени. Среди публичных выступлений коллектива особое внимание обращают на себя выступления в прямом эфире радио. Произведения, которые звучали в радиоэфире, тщательно отбирались.

Выступления на радио не позволяли музыкантам повторяться: лишь несколько сочинений исполнялись музыкантами не один раз. Это были Большой секстет Es-dur М. И. Глинки, Фортепианный квинтет c-moll А. П. Бородина, Квартет F-dur А. Дворжака, а также Фортепианный квинтет g-moll Д. Д. Шостаковича. Знаменательна и целая программа из сочинений А. Ф. Гедике, которая прошла на радио 1 апреля 1942 года. Помимо песен, исполненных автором вместе с певицей Л. Д. Хананиной, прозвучала и Скрипичная соната (А. Ф. Гедике и Д. М. Цыганов).

Интенсивность выступлений квартета не была постоянной. Череда репетиций и выступлений прерывается 12 октября 1941 года, и возобновляется только 2 ноября, когда в Зале имени П. И. Чайковского проходит концерт. «Пауза» этого времени связана с тревожным ожиданием сдачи Москвы и паническими настроениями, которые охватили большинство москвичей, а также эвакуацией ведущих государственных учреждений и вузов. После 2 ноября деятельность Квартета имени Бетховена стала более интенсивной: частые репетиции и выступления («бетховенцы» встречались практически ежедневно), освоение нового репертуара (не только оригинальных сочинений, но и переложений), выход за рамки собственно квартетного жанра – все это становится естественным для концертной деятельности ансамбля.

Весьма характерна смена репертуара Квартета. За короткий срок – с июля 1941 по январь 1942 года – в нем наблюдаются неоднократные изменения. В июле-сентябре 1941 года Квартет исполнял в основном сочинения славянских и русских композиторов Дворжака, Бородина, Глазунова, Чайковского, Шебалина. В конце августа единственным сочинением из западного репертуара в работе Квартета являлась подготовка и запись двух немецких песен с певцом Г. И. Тицем. Тогда же Квартет имени Бетховена начал постоянное сотрудничество с пианисткой М. В. Юдиной. Вместе с ней 1-я скрипка и виолончель готовили к исполнению два Трио Л. ван Бетховена. Также участники квартета репетируют Фортепианный квартет g-moll Й. Брамса, Фортепианный квартет Es-dur Л. ван Бетховена и Фортепианный квинтет A-dur «Forellenquintett» Ф. Шуберта.

В октябре в репертуаре Квартета появились «Эскизы» А. А. Крейна, которые исполнялись с кларнетистом А. В. Володиным на концерте 12 октября 1941 года в Зале имени П. И. Чайковского. В ноябре работа шла над фортепианными квинтетами С. И. Танеева и А. П. Бородина и Секстетом Es-dur М. И. Глинки.

В начале декабря репертуар ансамбля был расширен новыми сочинениями С. Н. Василенко, А. Ф. Гедике, З. П. Палиашвили, которые исполнялись вместе с Л. Д. Хананиной, Г. А. Абрамовым, Л. И. Легостаевой, Ю. А. Прейс, Г. Г. Левченко и Б. Л. Жилинским. В первые дни 1942 года в репертуаре ансамбля появился Фортепианный квинтет g-moll Д. Д. Шостаковича, который был представлен публике 18 января в Малом зале консерватории (за фортепиано – М. В. Юдина).

В репертуаре Квартета имени Бетховена в то время присутствовали также Второй квартет F-dur С. С. Прокофьева, Седьмой квартет F-dur Н. Я. Мясковского, Квартет g-moll Э. Грига, Скерцо и интермеццо М. М. Ипполитова-Иванова и Вариации на тему русской песни Н. А. Римского-Корсакова, А. К. Глазунова, А. К. Лядова, А. Н. Скрябина и др. В начале лета Квартет имени Бетховена исполнил Фортепианный квинтет Es-dur Р. Шумана (с С. Т. Рихтером). Так, на примере артистической деятельности Квартета имени Бетховена очевидны основные репертуарные акценты, осуществляемые в концертной практике в военные годы: преимущественное внимание к русскому и – шире славянскому репертуару; почти синхронное исполнительское «реагирование» на музыку, создаваемую советскими композиторами; легко улавливается связь между увеличением австро-немецкого репертуара и событиями на фронте. Намеченные направления исполнительской деятельности были обусловлены, прежде всего, пропагандистскими задачами, которые ставились как первоочередные, перед советскими музыкантами в годы войны.

С начала войны до марта 1942 года концертов в концертных залах было крайне мало. В «Дневнике» В. П. Ширинского упоминается об участии ансамбля в концертах 17 августа 1941 года в Доме архитектора для участников Всеславянского митинга, трех концертах в Зале имени П. И. Чайковского (12 октября, 2 ноября и 5 декабря 1941 года), концерте 18 января 1942 года в Малом зале консерватории (первом из концертов, весь сбор от которого шел в фонд обороны, а точнее – строительства танков) и концерте 22 января в Доме ученых (Вечер памяти В. И. Ленина).

С весны 1942 года музыкальная жизнь Москвы становится более насыщенной. Помимо исполнительской, участники Квартета возвращаются и к педагогической деятельности: в Москве для студентов-старшекурсников начинаются занятия, и члены Квартета – преподаватели Московской консерватории – приступают к своим обязанностям. «С 1 июля 1942 г. квартет начал работать в штате Филармонии с нормой – 6 выступлений в месяц» – данная запись в «Дневнике» является свидетельством того факта, что концертная жизнь в столице стала постепенно возвращаться к традиционным формам.

Подчеркивается также, что музыкальная, творческая и учебная жизнь Московской консерватории в конце 1941-го — начале 1942 годов полностью не замирала, несмотря на отсутствие многих профессоров, трудности быта, отсутствие регулярных занятий. Формально МГК не работала с 16 октября 1941 года по 10 марта 1942 года (когда состоялось открытие, по меткому выражению Л. И. Ройзмана, «Московского отделения Московской консерватории, находящейся в Саратове»), однако процесс творческого общения педагогов, оставшихся в Москве, и студентов не прекращался. Формы этого общения были разными: кто-то из студентов просто приходил в консерваторию и слушал репетиции Квартета имени Бетховена и А. Ф. Гедике, не прекращающего играть на органе, кто-то — приходил к своим профессорам домой.

В изучении жизни Московского отделения консерватории в первый год войны исследованы количество и персональный состав концертных бригад по обслуживанию фронта, а также перечень педагогов и студентов, возобновивших учебный процесс в марте 1942 года. Аналогичные сведения приводятся и о деятельности Саратовского филиала. Введены в научный оборот и персональный состав Временного совета Саратовского отделения МГК и новый Совет Московского отделения, приступивший к работе с утверждением в должности директора МГК В. Я. Шебалина. Доказано, что, несмотря на трудности военного времени, плодотворная работа Саратовского и Московского отделений консерватории в первый год войны привели к столь быстрому восстановлению полнокровного процесса развития консерватории к концу 1942, началу 1943 года, а ее мощный артистический, педагогический и научный потенциал был сохранен и преумножен.
В Заключении подводятся итоги проведенного исследования. Последнее рассматривается как одно из приношений, посвященных памяти всех консерваторцев, самозабвенно работавших ради Победы и тех, кто положил во имя нее свою жизнь. В истории консерватории много славных страниц, и прочитанная – одна из самых трудных и славных.
Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Публикации в журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:

  1. Голубенко С. С. Московская консерватория в первые месяцы войны: заседание Художественного совета 8 октября 1941 года // Музыковедение. – 2007. – № 4. – С. 47-53. (0,7 п.л.);

  2. Голубенко С. С. Четыре трепетных смычка (Квартет имени Бетховена в первый год войны) // Музыкальная жизнь. – 2009. – № 5. – С. 12-14. (0,35 п.л.).

В других изданиях:

3. Московская консерватория в годы великой Отечественной войны / Сост. Голубенко С.С. – М.: Изд-во Московской гос. консерватории, 2005. – 424 с. (26,5 п.л.);

4. Голубенко С. С. Московская консерватория на рубеже 30-х – 40-х годов XX века // Наука о музыке: Слово молодых ученых: материалы II Всероссийской научно-практической конференции. – Вып. 2. – Казань: Изд-во Казанской гос. консерватории, 2006. – С. 182-205. (0,9 п.л.);

5. Голубенко С. С. Московская консерватория: из хроники первых военных дней // Московская консерватория: вчера – сегодня – завтра. Сб. статей / Редколл. Е. Г. Сорокина (отв. ред.), Е. Л. Гуревич. – М.: Изд-во Московской гос. консерватории, 2008. – С. 69-80. (0,43 п.л.);

6. Голубенко С. С. Концертная жизнь Московской государственной консерватории в первый год Великой Отечественной войны // Наследие: Русская музыка – мировая культура. Вып. 1. Сб. статей, материалов, писем и воспоминаний / Сост., ред. и коммент. Е. С. Власова, Е. Г. Сорокина. – М.: Изд-во Московской гос. консерватории, 2009. – С. 521-534 (0,76 п.л.);

7. Голубенко С. С. Московская консерватория на рубеже 30-х – 40-х годов XX века // Диалог культур. Армяно-российские культурные связи (история и современность). Материалы межд.науч.конф. / Ред.-сост. К. А. Авдалян. – Гюмри: 2009. – С. 54-62 (0,9 п.л.).


1 РГАЛИ. Ф. 2012, оп. 2, ед. хр. 77, л. 1 оборот.

2 РГАЛИ. Ф. 2012, оп. 2, ед. хр. 77, л.л. 11, 12.

3 Полностью инициалы установить не удалось.

4 РГАЛИ. Ф. 962, оп. 4, ед. хр. 396, л.л. 5, 7.

5 Цит. по: Власова Е. С. 1948 год в советской музыке. Документированное исследование. – М.: 2010. – С. 307.

6 Московская консерватория в годы Великой Отечественной войны / Сост. С. С. Голубенко. – М.: 2005. – С. 53-155.

страница 1


скачать

Другие похожие работы: